Новгородские былины

Во славном во городе во Киеве, У ласкова кнезя у Владимера Заводилось столо́ванье, цёстён пир. Уж как вси на пиру-то напивалисе, 5 Ведь и вси на цёсно́м наедалисе, Да и вси на цёсно́м приросхвастались. А сидела на пиру да молода вдова, Молода вдова да Блудова́ жона, Да и нацяла Блудова́ жона у Цясовой свататьсе: 10 — Да отдай-ко-се ты Катеринушу Цясовисьню За моёго Хотёнышка, сына Блудова. А Цясовой жоны то не показалосе, Да и говорила ей таковы слова: — У тя мужа-та звали Блудишшом, 15 А сына-то зовут у тя уродишшом: Тот ли по за́полям уродуёт Да стрелят сорок-ворон за цюжим двором. И взела она цяру зелена вина, И ленула ей насупротив в ясны́ оци́, 20 Подмоцила ей шубу соболиную. С того пира невесела Блудова жона, Идет домой да не в корысти, не в радости. Хотёнышко матушку стрецеёт: — Што же ты, моя ро́дна матушка, 25 Идешь домой да не в корысти, не в радости? Али место те дали не по вотцины, Али цярой тобя да о́бнесли, Али пьенича-дурак не насмеялсе ли? Отвецяла молода вдова Блудова жона: 30 — Место мне-ка дали по вотцины, И цярой меня не о́бнесли, И пьенича над мной не насмеялсе, А сидела на цёсно́м пиру, Насупротив сидела молода вдова, 35 Молода вдова да Цясова жона, Ише я за тобя нацяла свататьсе На той ли Катеринуши Цясовисьны. Отвецяла молода Цясова жона: «У тя мужа-та звали Блудишшом, 40 А сына-то зовут у тя уродишшом: Тот ли по за́полям уродуёт, Стрелят сорок-ворон да за цюжим двором». И взела она цяру зелена вина, Да ленула вином мне в ясны́ оци́, 45 И подмоцила шубу соболиную. То Хотёнышку не показалосе. Скоро шел он да на широкой двор, Седлал-уздал да коня доброго, Скоро он поехал во цисто́ полё. 50 Идет Хотён из циста́ поля́, Голосом крицит да шляпой машот: — Здраствуй-ко ты, тёшша гордливая, Да здраствуй-ко ты, тёшша ломливая! Стрецей-ко-се ты зетя уродишша, 55 Да тот ли по заполям уродуёт, Стрелят сорок-ворон да за цюжим двором! Как попёр молоде́ць дом копьем, тупым коньчом, Да тот ли дом он по окнам снял. Приходила молода вдова Цясова жона, 60 Говорила Катеринуши Цясовисьны: — Што это, цядо мое милоё, Кажись, не было в поли ни ветра, ни вехоря, А наш-от дом ведь по окнам снят! Отвецяла Катеринуша своёй матери: 65 — Ой ты, матушка моя ро́дная! Из циста́ поля шел доброй мо́лодець, Голосом крыцял да и шляпой махал, А сам-от он да выговаривал: «Здраствуй-ко ты, тешша гордливая, 70 Да здраствуй-ко ты, тешша ломливая! Стрецей-ко-се ты зетя уродишша, Да тот ли по заполям уродуёт, Стрелят сорок-ворон да за цюжим двором!» Да попёр молодець дом копьем, тупым коньчом, 75 И дом-от он ведь по окнам снял, А сам-от поехал во цисто́ полё. Скоро-на́скоро вдова тут догадаласе, Што дороднё-добрый молодець нехто другой, Как Хотёнышко Блудов сын. 80 Ише скоря́ того пошла она к своим сынам, — А у ей сыновьев было деветеро, — Приносила им жалобу на Хотёныша: — Ой же вы еси, сыны, добры мо́лодци! Подьте да захватите сына Блудова, 85 Приведите его мне пред ясны́ оци́! А ответ дёржат сыны, добры мо́лодци: — Ой ты, наша ро́дна матушка! Нам ведь у Хотёна взеть-то нецего! Молодой вдовы то не показалосе: 90 — Кабы было у меня деветь зе́тевьев, Дак оны бы меня послушались! Да не стали тут добры мо́лодци Отзыватьсе от своёй ро́дной матери, И поехали в нагон за Хотёнышком. 95 Спит Хотён во бело́м шатри́, Спит он, спит да не пробудитсе. Наезжали молодци да близь шатра, Добры кони стоптали копытами громко-на́громко. От того Хотён и пробужеитсе, 100 Да не долго Хотён тут срежеитсе, Садилсе Хотён да на добра коня И поехал к молодцям насупротив. Троих молодцёв копьем сколол, Да троих молодцёв конем стоптал, 105 Да ише троих к стремени́ привезал. Скоро-на́скоро поехал к Цясовой жоны, И крыцял он гласом громкием: — Здраствуй-ко-се ты, молода жона, Молода жона, да Цясова жона! 110 Выкупай-ко ты своих добрых молодцёв: Ведь троих я копьем сколол, Да троих я конем стоптал, Да ише троих к стремени́ привезал. Коли выкупишь, дак живых спушшу, 115 А не выкупишь, дак смерти́ придам. Тут молода вдова и спасаласе: На тарелку клала золота, Да на дру́гу скатна женьцюга, А на третью — ширинку золоцёную, 120 И называла его зе́тём родныим А сам поварацивал коня в цисто полё, И отсек своему коню голову, Выливал це́рево лошадиноё, Залезал он сам в кони́ноё це́рево. 125 Прилетали ту два ворона, Ворон старшие да ворон младшие. А спрого́ворит-то ворон младшие: — Бацько, нам бог обед послал! А ответ дёржал ворон старшие: 130 — Нет, малой, тут обман ведь есь. И нацял ворон младшой облетывать, Нацял ворон покыркивать, Да нацял и церево поклю́ивать. Ухватил тут ворона́ Хотёнышко за ногу. 135 Тут и старой ворон заоблетывал, Старой ворон запокыркивал, Просит малого выпустить. Отвецял Хотён таковы слова: — Ой жо ты, ворон старшие! 140 Принеси-тко мне-ка воды жи́выя, Да принеси-тко-се воды ме́ртвыя: Втогды выпушшу вороненыша. Полетел как ворон старшие За тридевять земель, за тридевять морей, 145 За водою жи́вою да за водой мертвою, И прилетел ворон с водой жи́вою, Прилетел ворон с водой мертвою. Отдал Хотёнышу во белы́ руки́: Втогда спустил он ворона младшого. 150 Водой живою обрызгал коня мертвого — И конь его нацял здрыгивать. Водою мертвою стал обрызгивать — Конь ёго стал уж на ноги. И сел молодець на добра коня, 155 И поехал оживлять своих шурьяко́в, Оживил ведь он своих шурьяков И поехал к палаты белокамённой. Стали социнеть свадьбу брасьную, Собирались идти ко божии́м церквам 160 Принимать венчи да пресветлые, Обруцетьсе перстнеми золоцёныма. Так женилсе Хотён на Катеринуши, Со того времени зацялсе поцестён пир.