Секретная должность агента Рейли

Послы были в восторге от этой охраны. Она давала хотя бы моральное спокойствие, защитить от немецких подлодок траулер не мог. Лапин отказался плыть на траулере, хотя так было безопаснее, он предпочел общество посла Нуланса.

Всю дорогу Петер беседовал с мадам Нуланс, знакомил французского посла с историей своей выдуманной жизни. Секретарь посольства де Робиен, освобожденный в Вологде по приказу комиссара Лапина, скрепя сердце, вынужден был терпеть его общество. Охранная грамота, данная комиссару дуайеном дипкорпуса послом Френсисом еще в Вологде, обеспечивала ему иммунитет от преследования.

Путешествие по Белому морю закончилось успешно, и Лапин вместе с дипломатами сошел на берег в Кандалакше. Для него это была уже вражеская территория. Петер бродил по пристани, сколоченной большими скобами из круглых бревен, рассматривал окрестности. Повсюду, куда ни кинь взгляд, были штабеля леса, связанные в огромные десятины[23]. По берегу рассредоточены накрытые брезентом грузы.

Особое внимание комиссара привлекла британская артиллерийская батарея, расположенная на возвышении и контролировавшая вход и выход из бухты. Он внимательно осмотрел подступы к ней, запомнил расположение орудий. Батареей командовал английский морской офицер. Он изнывал от безделья в этом отдаленном от цивилизации уголке и проводил свободное время на рыбалке.

Иногда офицеры развлекали себя спортивным спуском на плотах по бурному течению реки Кандалакши, лавируя с помощью шеста между бурунов и подводных камней.

Лапин, увидев это, покачал головой. Так бездумно рисковать жизнью в поединке с природой он бы ни за что не решился, другое дело — умереть за свободу трудового народа.

Кстати, народ, кажется, был рад приходу англичан. Местные рыбаки выменивали у британцев сухари, предлагая взамен сёмгу и форель. Бабы и дети толпились возле палаток оккупантов, наблюдая за развлечениями иноземных солдат, слушая их песни и музыку. Англичане фотографировали местных жителей. Им были в диковинку их армяки и сарафаны.

— Ведут себя, как с неграми в Южной Африке, — пожаловался Лапин командиру траулера.

— Вся правда, товарищ комиссар, а эти, тоже мне хороши, стоят, позируют, за муку и тушенку продали пролетарскую солидарность.

— Откуда здесь сознательность? — посетовал Лапин. — Охотники и рыбаки — это не пролетариат и даже не крестьянство, это промысловое сословие, мелкие собственники, буржуазные прихвостни!

— Правильно говорите, товарищ комиссар! — поддакнул капитан траулера. — Когда же мы уйдем отсюда?

— Я обещал до второго августа оставаться в Кандалакше.

— Почему? Мы выполнили свою работу, проводили их через Белое море, можем идти назад.