От мира сего [Роман, повести, рассказы]

Все отделение, все врачи и сестры, стремились помочь ей хотя бы чем-нибудь. Каждый час, а то и каждые полчаса кто-нибудь входил в палату: не нужно ли няне Кире чего-либо, может быть, подставить судно? Дать попить? Покормить? Подать лекарство?

Алевтина Князева после дежурства даже отказалась идти домой.

— Хочу подежурить возле няни Киры…

Однако няня Кира решительно прогнала ее домой.

— Да ты что, в своем уме? — спросила. — Столько народу я выходила, да чтобы на саму себя не хватило?

И сколько Алевтина ни просила ее, так и не уступила ей:

— Иди, иди, отдыхай, ночь не спала, тебе поспать надо, молодым долгий сон требуется…

И закрыла глаза, притворяясь, что заснула. Алевтина постояла немного, потом тихо прикрыла за собой дверь палаты.

А няне Кире все вспоминался тот ранний, утренний час, когда она собиралась на работу и внезапно ощутила пронзительную, острую боль. Словно кто-то неведомый, невидимый взял и ударил прямехонько по сердцу чем-то колючим и жестким.

Она вздрогнула от боли, но не упала, выстояла, прислушиваясь к тому, что происходит внутри нее, боли от удара уже не было, сердце билось по-прежнему ровно, и она решила:

«Это мне почудилось…»

Казалось, все случилось давным-давно, а на самом деле всего лишь утром, несколько часов тому назад.

Жила няня Кира довольно далеко от больницы, в Замоскворечье, и, пока добиралась, сперва метро, потом троллейбусом, чувствовала себя так, словно ничего не было. Потом и вовсе обо всем позабыла, на работе привычно впряглась в привычное свое дело, и все шло как полагается, как шло изо дня в день, но вдруг снова что-то сильно, резко ударило в сердце, как бы отыскав самую открытую боли точку. И еще, и еще раз.

Она упала прямо в коридоре, неподалеку от поста, уронив лоток с таблетками: несла кому-то в палату, и уже ничего не видела, не чувствовала, не слышала, как закричала Алевтина, как бросилась к ней Клавдия Петровна и как ее перенесли в палату, положили на кровать.

Она очнулась немного позднее, возле кровати стояла Зоя Ярославна. Ей показалось, она смотрит на нее озабоченно.

Она открыла глаза, услышала, Зоя Ярославна спросила ее:

— Ты что это, няня Кира? Перепугала всех до смерти! Как же это так?

Она хотела было ответить, что не надо бояться за нее, все у нее в порядке, сейчас она встанет и пойдет по своим делам, но у нее не было сил произнести хотя бы одно слово, и она снова закрыла глаза.

Как бы сквозь сон донесся до нее голос Зои Ярославны:

— Надо камфару немедленно…

«Далась ей эта камфара, — беззлобно подумала няня Кира. — Всегда первым делом — камфара…»

Она не додумала до конца, сон мгновенно обрушился на нее, и она провалилась в темную, глубокую пропасть.

Дня через два, однако, она почувствовала себя крепче. Зоя Ярославна обрадованно спросила:

— Няня Кира, хочешь, переведем тебя в отдельную палату? Как раз сегодня освободился бокс!

— Вот еще, — воспротивилась няня Кира. — Что я буду в боксе делать? С тоски сдыхать? Нет, хочу с людьми вместе…