Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Как можно догадаться, призывом занимались не только красные. Мобилизация была обоюдной: Вооружённые силы Юга России под командованием генерала Деникина, армия адмирала Колчака, Северная армия генерала Миллера и пр. неустанно пополняли ряды мобилизованными новобранцами. К тому времени, когда Гражданская война достигла своего апогея, «пушечное мясо» требовалось всем, причём нарасхват. И в этой бешеной гонке за численность Белая армия безнадёжно проигрывала. Слишком уж разные были цели у тех и других, да и лозунги у большевистских ораторов брали за живое: «Земля – крестьянам!», «Фабрики и заводы – рабочим!». Ну кто устоит? А вот в Сибири, где властвовал Колчак, и на белом Юге помещикам вдруг стали возвращать земли, обещая чуть ли не возврат к прошлому – с барином и угнетённым крестьянином. Каково?

Но даже не это главное. Очень важной для русского мужика была идея – та самая, во имя которой он должен был проливать свою кровь. И красные пошли ещё дальше. Они не только предлагали драться за «свободу» и землю, они ещё одевали и обували. А что, возразит кто-то, белые не одевали? Одевали. Правда, не всегда, предпочитая, чтобы мобилизованные вставали в строй… в чём есть. А дальше – винтовку в руки и воюй, братец, за Россию‐матушку, будущее которой не только самому новобранцу, но и его командирам виделось, мягко говоря, весьма неопределённо.[227]

Всё это привело к тому, что к концу 1919 года на каждого белого приходилось трое красных. Вот такая арифметика, исходившая из самой что ни на есть суровой прозы военной жизни.

За примером далеко ходить не стану.

Дед моей супруги, Кулаков Емельян Васильевич (1901 года рождения), вспоминал, как пошёл служить к красным в те самые «шаткие и роковые» дни 1919 года. С радостью вступил в ряды «несокрушимой и легендарной» только потому, что та… дала штаны. Семья Кулаковых, проживавшая недалеко от города Котельнича Вятской губернии, была многодетной (десять детей). Так вот, на троих братьев имелись лишь одни брюки, а обуви как таковой вообще не было – бегали, как и вся деревенская ребятня, босиком. Поэтому школу каждый из них посещал раз в три дня: пока один из братьев в общих брюках сидел за партой, двое других – лежали на печке (куда без штанов-то высунешься?). Вот такое было обучение. Тем не менее все закончили церковно-приходскую школу, хорошо читали и писали. У деда до конца жизни оставался прекрасный почерк (в сравнении с тем, как пишут нынешние школяры, – каллиграфический!).