Маг [litres]

– Я болен давно, – отмахнулся магистр. – И болезнь эта давно изучена. Старость называется. Ты разве не слыхал?

Я покачал головой:

– Такими вещами не стоит шутить, магистр Ной.

– А что мне еще остается? Не переживай, мой мальчик. У меня еще есть в запасе немного времени. Сколько материала ты успел освоить?

– Чуть меньше половины.

Великий магистр досадливо скривился, отчего морщины на его лице проступили намного четче.

– Тогда поторопись. Время – странная штука. Когда его много, его не замечаешь. А когда мало – уже поздно что-то менять. Мне в свое время повезло – я смог выторговать у смерти немного больше, чем рассчитывал. Но и эти годы подходят к концу. Не совершай моих ошибок, Таор, – внимательно посмотрел на меня старик. А потом расслабился и, сжав мое плечо, подтолкнул к дому. – Ну иди. Учись. Надеюсь, хотя бы тебе эти книги принесут какую-то пользу.

Я так и остался стоять, растерянно глядя ему вслед и окончательно перестав его понимать. Мотивы учителя и без того были мутными. Его поступки порой не поддавались логическому объяснению. Причем если настоящий Таор верил ему без оглядки, то я с самого начала усомнился в искренности этого человека.

А вот теперь не знал, что и подумать. Впрочем, если учитель прав и времени действительно осталось немного, то мне стоило поспешить.

Последующие четыре рина я провел в изоляторе, уже вскрывая все шкатулки без разбора и бегло пролистывая лежавшие там книги в поисках полезной информации.

Древний ирал с каждым днем давался все легче. Подсунутый Пакостью стимулятор здорово улучшал и без того неплохие способности этого тела к запоминанию. Я сидел и вчитывался в написанное до красных кругов перед глазами. И, если бы не тихонько вибрирующая в кулаке монета, наверняка этот энтузиазм не принес бы ничего хорошего.

Неожиданно озаботившись состоянием учителя и мыслью о том, что после его смерти все это богатство может исчезнуть так же, как в свое время записи Олерона Аввима, я ожесточенно листал страницы, рассматривал свитки, запоминал чертежи и старательно разбирал сделанные мелким шрифтом пометки, которые были понятны лишь артефактору.

Сколько я уже просмотрел таких записей, не поддавалось описанию. К обеду мне начало казаться, что я полжизни только тем и занимался, что зарабатывал себе косоглазие в попытках совместить два спектра зрения и чуть ли не с лупой разбирая чужие каракули. Но к сожалению, все это было не то, что нужно, сплошь техническая информация, тогда как самых важных сведений – о принципах магии разума и о том, как управлять собственными личинами, я, увы, так и не нашел.

Рина через два у меня все-таки разболелась голова.

Через три я окончательно перестал что-либо соображать.

А через четыре прекрасно чувствующий мое состояние Изя выбрался с изнанки и, озабоченно пощупав мой лоб, решительно захлопнул очередную книгу. Давно уставшая лазить по стенам Пакость тут же подсунула мне большой бриллиант, а следом за ним сразу десяток крохотных «жемчужин». Потом, подумав, принесла еще одну порцию стимулятора. И только после этого я немного ожил.