Маг [litres]

– И что с того?

Управляющая посмотрела на меня прямо:

– Той ночью вас долго не было, господин. А на следующее утро вы без всяких причин сняли запрет на выход из дома. Вы знали, что больше нам ничто не грозит. И наверное, не без вашей помощи я теперь могу спать спокойно… хотя бы какое-то время.

– У тебя есть доказательства? – снова нахмурился я.

Но Ло лишь покачала головой:

– Мне не нужны доказательства. И я не спрашиваю как… я даже не знаю, кто вы и как смогли сделать то, что сделали. Я всего лишь пришла поблагодарить вас, господин. За то, что вам не все равно. За то, что вы меня защитили. А еще чтобы сказать: я готова и дальше вам служить, кем бы вы ни были и какие бы цели ни преследовали.

Я, если честно, опешил.

Что за фигня? Мне послышалось или как?!

– Мм… Ло, ты хорошо подумала, прежде чем такое заявлять?

– Да, господин, – едва заметно улыбнулась Ло и неожиданно опустилась на колени. Но не пала ниц, не рухнула, как провинившаяся служанка, которую теперь только казнить или миловать. Нет. Она опустилась на пол с редким для служанки достоинством. Села абсолютно прямо, по-восточному. А потом склонила голову и, выудив из широких рукавов тонкий кинжал, преподнесла его мне на вытянутых руках.

– Моя жизнь принадлежит вам, господин. Я этого не хотела – так распорядилась судьба. Но до недавнего времени это не имело значения. Однако жизнь, которой заплатили во искупление, и жизнь, отданная в услужение добровольно, две совершенно разные вещи.

– Ло, ты сдурела? – тихо спросил я.

Девушка, не поднимая глаз, качнула головой:

– Для прежнего лесса Таора я была игрушкой. Просто удобной и не особенно ценной вещью, которую он мог использовать как хотел. Вы же стали тем, кто снова посмотрел на меня как на человека.

– Сомнительное достижение, – пробормотал я, все еще в растерянности взирая на нее сверху. – И прямо-таки скажем, мало смахивающее на подвиг.

– Вероятно, для человека, далекого от наших традиций, это действительно может показаться странным. Но когда потеряна цель, жизнь больше не имеет смысла. Когда потеряна честь, жизнь – это наказание. А когда утрачена гордость – это еще и унижение, которому нет конца. Но вы вернули мою гордость, господин. Подарили мне новый смысл. Честь же я должна буду вернуть себе сама… Это и есть та цель, за которую я еще могу и просто обязана бороться.

– Вставай, – вздохнул я, когда понял, что все равно ничего не понял. – И железку свою убери. Я зубочистками не пользуюсь.

Ло бесшумно поднялась и вопросительно на меня посмотрела.

– Они от этого быстро ломаются, – пояснил я, чтобы она не решила, что это еще один способ ее унизить. – Давай договоримся так: ты держишь при себе свои подозрения, исполняешь мои приказы, как раньше, не мешаешь и не нарушаешь мое спокойное существование. Взамен я оставляю тебе жизнь и некоторую долю свободы. Насчет браслета ничего не обещаю. Но чуть позже мы вернемся к этому разговору. Идет?