Тьма в конце тоннеля. Обмен Райнеманна. Человек без лица.

— Принимаю ваше приглашение. Так что . давайте покончим с делами поскорее.

— Прекрасно. Как отнесся американец к предложению о Буэнос-Айресе? Не артачился?

— Наоборот, тут же за него ухватился. Отвратительный человек — хитрец, в глаза не смотрит. Но за свои слова отвечает.

— Так, так. Вы все правильно поняли?

— Я прекрасно говорю по-английски. Улавливаю даже оттенки речи. Он очень обрадовался, уверяю вас. Буэнос-Айрес находится все же в зоне американского влияния.

— На это мы и рассчитывали. Как, по-вашему, этот американец имеет у себя в стране достаточный вес?

— Думаю, имеет. Несмотря на неопрятную внешность, он, вероятно, занимает важный пост и вправе решать. С одной стороны, он очень хитер, но с другой, ему не терпится совершить обмен.

— В разговорах вы, хотя бы отчасти, касались мотивов сделки?

— Конечно. Без этого было просто не обойтись! Американец заявил прямо — все дело в деньгах. Обмен для него — чисто финансовая сделка, не более.

— А как он отнесся к кандидатуре Райнеманна?

— Равнодушно. Я подчеркнул, что мы задействуем его, дабы отвести подозрения — ведь он изгнан из Германии. Но на американца произвело впечатление лишь богатство Райнеманна.

— А вопросы времени? Здесь надо быть предельно точным. Не дай бог ошибиться. Насколько я понял, американец согласился с размерами партии промышленных алмазов.

— Да, да, — прервал его Дитрихт так, словно собирался объяснить ребенку нечто очевидное. — Он же не знает, зачем они нам. Американцы решили просто изменить маршрут следования какого-нибудь судна, уже нагруженного алмазами. Добывать их специально для нас рискованно.

— А чтобы изменить маршрут судна, заполучить груз, нужно от четырех до шести недель и не меньше?

— Не меньше. Но ведь и американцу приходится непросто. Он привел одно убедительное сравнение. Сказал, что достать алмазы не легче, чем проникнуть в Форт Нокс, хранилище золотого запаса США, и вынести оттуда слитки.

— Пожалуй. Нашему связному в Женеве назовут имя человека американцев в Буэнос-Айресе? Человека, с которым мы свяжемся?

— Да. Через три-четыре дня. По мнению американца, им будет некий Спинелли. Специалист по гироскопам.

— Этого и следовало ожидать. Ведь чертежи, конечно, американцы захотят проверить. Словом, теперь обе стороны начнут проверять и перепроверять друг друга. Пустятся в ритуальный танец.

— Это я предоставляю вам. Меня увольте. Я свое дело, и дело важное, по-моему, уже сделал.

— Без сомнения. Надеюсь, вы никому не говорили о поездке в Женеву?

— Никому.

— Тогда на сегодня все.

— Слава богу. Я валюсь от усталости с ног. Закажите столик, а я тем временем вызову машину.

— Как хотите, но вас может отвезти и мой шофер. Я уже говорил, туда пускают не каждого, а он знает все ходы и выходы. — Альтмюллер многозначительно посмотрел на Дитрихта. — Фюрер был бы очень недоволен, узнай он, что я доставил вам неудобства.

— Пожалуй, так и впрямь проще. Не стоит огорчать нашего фюрера. — Дитрихт с трудом поднялся с кресла. Альтмюллер тоже встал и вышел из-за стола.