Сибирская эпопея

29 мая командор приказал выстрелить из пушки, чтобы священнослужители из маленькой деревянной церквушки апостолов Петра и Павла начали молебен, испрашивая у святых божественного покровительства для экипажей обоих кораблей. Но молебен не помог заручиться благорасположением ветров. Когда корабли с поднятыми парусами только-только отошли на некоторое расстояние от берега, ветер внезапно стих. Согласно морским традициям, это считается плохим предзнаменованием, однако Беринг отказался отложить отплытие. На протяжении трех дней экипажи спускали шлюпки на воду и переносили якоря как можно дальше, а потом вручную тянули судна. Наконец, они добрались до выхода из бухты, и 4 июня, в 9 часов утра, ветер надул паруса и позволил миновать скалы Три Брата у входа в губу. Мучительный старт остался позади.

Еще до отплытия был выработан сложный код для взаимодействия во время плавания, основанный на тщательном подсчете флажков, фонарных сигналов и пушечных выстрелов. Ко всеобщему удивлению, уже на второй день Чириков приказал выстрелить из пушки, чтобы дать знать, что, с его точки зрения, избранный путь не соответствует первоначальному плану и что «Святой Петр», маневрируя, слишком сильно забрал в сторону юга. Куда же на самом деле шли корабли? Вопрос более чем уместен. За два дня до снятия с якоря офицеры и ученые собрались на последний совет, чтобы обсудить будущую цель плавания. Людовик Делиль де ля Кроер потрясал картой своего брата и тыкал в нее пальцем, указывая координаты, где предположительно находилась таинственные Земля Жоао де Гамы и Земля Компании (Kompanieland), в существование которых французские географы твердо верили. Делиль требует, чтобы эта карта стала основой для поисков. Ситуация накалялась. «Карта, составленная в 1731 году для поисков земель и морей, расположенных к северу от южного моря» – а таково название карты – иллюстрировала скорее салонные теории европейских географов, чем реальные географические объекты. Председательствовавший на совещании Витус Беринг не стал делиться своими соображениями, пусть и основанными на важных материалах. На карте против Большого Мыса, который Дежнёв когда-то назвал «Большим Носом», не было ни следов «Большой Земли» с поросшими лесом берегами, ни пролива, на существовании которого Беринг настаивал в Петербурге. Наконец, что особенно важно, ничто не указывало на близость Америки, где побывал Гвоздев. Однако посередине Тихого океана, к северо-востоку от Японской империи, показаны неясные контуры «Земли, замеченной Жоао де Гамой», и Земли Компании.85 Чириков убежден, что Америка находится недалеко к северо-востоку и не следует уклоняться ни слишком на север, как во время первой экспедиции, ни слишком на восток в поисках дальних испанских калифорнийских или мексиканских владений. Лучше взять курс именно на северо-восток и искать острова Америки «между 50 и 65 градусами широты N», там, где климат подходит для обитания и где земли населены.86 Что же касается Стеллера, то он с присущей ему страстностью высказывался, как и Чириков, хотя и в гораздо менее дипломатических выражениях, в защиту поисков Америки напротив Чукотки. Он кричал, что мог бы привести по меньшей мере 20 важных аргументов в пользу близкого ее расположения и путей к ней.87 Беринг, несомненно, был с ним согласен. Опыт подсказывал ему, что это самая достоверная из гипотез. Но когда он осторожно предлагает двинуться сначала в сторону Америки, а только потом, осенью, на обратном пути, на поиски Земли Гамы, астроном де ля Кроер холодно бросает ему по-французски: «Ce ne serait pas conforme aux instructions, commandeur» («Это не совпадает с инструкциями, командор»).88