Сибирская эпопея

Пользуясь любой остановкой в пути, Стеллер продолжает научную работу. Ученые участники экспедиции Беринга говорят на смеси немецкого и латыни, приправленной русскими словами и выражениями из местных языков. Стиль Стеллера отражает его характер – он лаконичен, прям, исполнен юмора и тонкой иронии. Вот как он описывает способ, которым местные жители боролись с «сибирской лихорадкой», болезнью частой, но казавшейся тогда загадочной: «Другой способ лечения острой лихорадки, применяемый жителями Томска, состоит в том, что больного ведут в баню, где он должен хорошо пропотеть, сильно натирают ему все тело очень холодными солеными огурцами, затем снова кладут в постель, ничуть не сомневаясь, что он скоро выздоровеет».83 Однако юмор часто сменяется скрежещущим сарказмом, выдающим резкость натуры Стеллера. Да, гениален, но какой неудобный характер! Достопочтенный Феофан был прав, когда предсказывал младшему другу неприятности!

24 мая 1741 года Авачинская бухта наконец освободилась от льда, и Витус Беринг приказал поднять флаг на «Святом Петре». Чириков занял свой пост на стоявшем рядом корабле «Святой Павел». На борт обоих пакетботов подняли необходимый запас провианта. По плану плавание должно было продлиться два года. Запасов недостаточно, и поэтому очень быстро приняли решение сократить его и вернуться на рейд самое позднее – в конце сентября. На «Святом Петре» отплывало 78 человек, включая командора, его первого помощника Свена Вакселя, еще одного шведа, штурмана Хитрово – эти двое станут проклятием Стеллера, путешествовавшего в их компании. Де ля Кроер, как и планировалось, отправлялся на «Святом Павле» с Чириковым. Экипаж Чирикова состоял из 74 матросов и солдат. В списке экипажа – разжалованный командир Обь-Енисейского отряда Овцын. Теперь он находился под командованием капитан-командора. Здесь же – наказанный кнутом за «блуд» во время пребывания в Охотске штурман Авраам Дементьев, приписанный флотским мастером в экипаж Чирикова. Беринг надеется как можно быстрее поднять паруса, тем более, что до него дошли тревожные слухи из Санкт-Петербурга. Над Кириловым, обер-секретарем Сената и его покровителем, часто выступавшим в качестве посредника между ним и императрицей, сгустились тучи. Ему ставились в вину огромные траты на экспедицию и, что еще хуже, с тех пор, как Миллер сообщил о своей находке в архивах Якутска, некоторые придворные задались вопросом, стоило ли бросать такие ресурсы на цель, уже достигнутую веком ранее.84 Что будет, если императрица остановит экспедицию? Все уже сделанное оказалось бы перечеркнутым! Так что следовало сняться с якоря как можно быстрее.