Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

И крик за его спиной притих. Щелкнув дополнительно, фотограф подал ему сумку немедленно, благо в районе телефона больше ничего похожего на сумку не лежало. Отпечатки же пальцев уже успели снять.

Вернувшись в кухню, Вольницкий придвинул себе стул, сел и вручил сумку ее хозяйке. Тут же получил целую груду документов.

Все так. Габриэла Анна Зярнак, девичья фамилия Кшевец, дочь Яна и Божены, дата рождения, место… И вдруг ему почему-то очень захотелось тут же, сию минуту заглянуть и в документы жертвы. Он прекрасно знал, что это будет в самом конце, сначала фотограф, потом техник и дактилоскоп, врач, потом дойдут до пиджака погибшего, где должно обнаружиться и портмоне с документами. Пока они недоступны по чисто техническим причинам. Ну и ладно, пусть сначала будет свидетель.

— Вы живете здесь?

— Нет. Там есть адрес. Черноморская, это рядом, сами видите.

— А что вы здесь делаете?

По выражению лица человека легко понять, что он о тебе думает. Вот она о нем думала плохо, но вслух этого не сказала.

— А что мне тут делать? Пришла, как всегда прихожу, продукты принесла, он ведь сам не может себе еду приготовить. Потом порядок навести, постирушку какую или еще что понадобится, вообще все, что требуется. Да нешто вы, пан следователь, сами не видели? Я на двенадцать лет старше братика, он у меня на руках вырос, я его воспитала. Двадцать лет мне было, как маманя померла, так у меня на руках оба брата остались. Я для них все…

— А отец?

— Отец еще раньше, водосливные трубы клал, по пьяному делу слетел с крыши, так мне даже никакого возмещения за него не выдали, только на похороны малость. Да и какой там из него отец…

— А муж?

У Габриэлы Зярнак по лицу слезы струились безостановочным потоком, но они ей как-то не мешали, даже сморкаться не было необходимости.

— Чей муж? — подозрительно спросила она.

— Ваш муж. Раз вдова — были замужем.

— А, какой он там муж! Вышла замуж, почему не выйти, тридцать первый годок мне шел, Мирек уже был совершеннолетним. А мой муж… да что о нем говорить! Дрянь человек. Только бы ему буянить да дебоширить по пьянке. Я уж и разводиться задумала, да умер сам по себе. Нормально, в больнице. От рака.

— А дети?..

— Детей не было. Только брат мне и остался.

— Сейчас, минутку. Вы упоминали о двух братьях.

Зареванная Габриэла скривилась:

— Да, второй брат тоже есть, на два года моложе Мирека. Да только непослушный такой. Нет, ничего страшного, школу кончил, пошел учиться дальше, все, как положено, но от семьи держался подальше. Хотел жить сам по себе, по-своему, на пару лет уехал за границу, не хотел знать ни Мирека, ни меня. Нет — так нет. Вот только Миречек мне и остался.

— А чем занимается младший? Его имя? Он что делает?

— Собек. Собеслав. И имя соответствует — он сам по себе.

— А что делает?

— Фотографии делает. Все где-то по миру разъезжает, фотографии делает. Разные, для газет и вообще. Зарабатывает хорошо, а Миречеку ни одного гроша не хотел одолжить.