Детектив и политика, выпуск №1(5) 1990

Кервилл требует, чтобы Аркадий назвал ему убийцу брата. "Смиритесь, Ренько, это дело у вас уже отобрали прокурор и я!" Затем Кервилл признается, что ненавидел Джимми, и уходит ждать в машину.

Стало быть, Ямской, думал Аркадий. Теперь все встало на свои места. Ямской не допускал до этого дела никого, кроме следователя Ренько. Ямской вывел его на Осборна. И Приблуда не выслеживал Пашу и Голодкина. У них просто не хватило бы времени убить их и вынести ларь. Чучин сообщил Ямскому, что он допрашивает Голодкина, и у них было достаточно времени, чтобы унести ларь и устроить засаду. Допрос-то длился несколько часов. А про голову Валерии Ямскому сказал он сам! Да, он идиот, как верно заметила Ирина.

Из дверей дачи вышел Ямской с рябым.

— Вечером доложишь, — сказал прокурор, глубоко вдыхая бодрящий воздух.

Рябой кивнул, сел в "Волгу" и задним ходом выехал на дорогу. Прокурор последовал за ним на "Чайке". Едва они скрылись из виду, как Аркадий подошел к даче, но она была явно снабжена сигнализацией от непрошеных гостей, и он спустился к берегу и поскреб колоду. Под розовой пылью, оставшейся от недавней рубки, он обнаружил пылинки золота. Голодкинский ларь, решил он. В его прошлый приезд ларь был спрятан в сарайчике — вот почему его увлекли кормить гусей. Потом ларь раскололи в щепки на этом пне. "Интересно, — подумал Аркадий, — за один раз они его сожгли, или в печку все не влезло?" Он подошел к поленнице, ударом ноги развалил ее и увидел тонкие щепки со следами позолоты.

— Поглядите, Кервилл, — сказал он, услышав у себя за спиной шаги. — Вот остатки голодкинского сундука.

— Похоже на то, — произнес незнакомый голос.

Аркадий обернулся. Перед ним стоял рябой, целясь в него из того же пистолета, что тогда в метро.

— Перчатку забыл, — объяснил рябой.

Над его плечом мелькнул тяжелый кулак и выбил у него пистолет.

Кервилл оттаскивает рябого к дереву и начинает его избивать, не слушая возражений Аркадия, что его следует допросить. Останавливается Кервилл, только убив рябого. Вместе с Аркадием они оттаскивают труп в сарай. В кармане у него Аркадий находит удостоверение КГБ и узнает, что фамилия его была Иванов. Пистолет и удостоверение он забирает с собой. По дороге в Москву Кервилл рассказывает ему про Джимми. С большой горечью. Сначала Джимми подумывал стать священником, но не простым, а, как выразился Кервилл, обязательно мессией. Но для католика это невозможно. В Америке же мессий и так полным-полно, а вот Россия — "целина для мессий”, и Джимми намеревался вывезти кого-нибудь тайно из СССР, устроить пресс-конференцию в аэропорту, предстать этаким христианским спасителем. У него уже был план: обменяться паспортами с каким-нибудь польским или чешским студентом (на обоих языках он говорил очень хорошо) и получить въездную визу. Трудность была только в том, как выехать. В США у него — не без содействия Уильяма — были крупные неприятнбсти. "Он связался в Нью-Йорке с еврейскими юнцами, которые дают прикурить русским: поначалу были демонстрации или машины краской обрызгивали, потом — перешли на бомбы". Уильям служил в "Красном отряде" — особых полицейских силах; "они раньше за радикалами следили, а теперь переключились на этих евреев и подсунули им партию бракованных детонаторов". Джимми тайно закупил для них партию оружия. "Но я ему жизнь спас. Он должен был помогать им делать бомбы. Утром я пришел к нему и сказал, чтобы он никуда не ходил. Он ничего не желал слушать. Тогда я опрокинул его на кровать и сломал ему ногу. А бомбы взорвались, едва в них вставили детонаторы, и всех, кто их делал, поубивало. Так что я спас ему жизнь". Оставшиеся в живых члены организации сочли Джимми провокатором.