К двадцатипятилетию первого съезда партии

Виновникъ мученической смерти Вѣтровой — правительство. Оно издало законъ, по которому ее бросили в тюрьму, оно установило произволъ жандармовъ, ничѣмъ не стѣсняемыхъ въ своихъ зверствахъ; оно отдало беззащитную Вѣтрову въ руки этих кровопiйцъ-жандармовъ. Если бы такое потрясающее событiе, какъ смерть Вѣтровой, произошло гдѣ-нибудь за границей, то правительству пришлось бы какъ преступнику, держать отвѣтъ передъ народомъ. У насъ, в Россiи, правительство дѣлаетъ все, что ему угодно, и никто не имѣетъ права требовать у него отчета в его дѣйствiяхъ. Такихъ жертвъ правительственнаго беззаконiя, какъ Вѣтрова, было немало. Однако, на этотъ рази само правительство увидѣло, что поведете его вѣрныхъ слугъ-жандармовъ было черезчуръ возмутительно; извѣстiе о смерти Вѣтровой могло бы вызвать негодованiе у самыхъ равнодушныхъ людей. Поэтому правительство решило всѣ свѣдѣнiя объ участи Вѣтровой держать втайнѣ. Но слухи проникли изъ-за тюремныхъ стѣнъ и министерскихъ кабинетовъ на бѣлый свѣтъ и быстро разнеслись по Петербургу и другими городами. Нашлись люди, рѣшившiе явно выразить свое негодованiе правительству и разгласить о его новомъ преступленiи по всей Россiи. У нихъ не было возможности ни привлечь убйцъ к суду, ни напе-

[202]

чатать о случившемся в газетахъ. Они сделали единственное, что было возможно, — устроили торжественныя шествiя по улицамъ Петербурга и Кiева с пѣнiем «Вечной памяти» по Вѣтровой; въ Петербургѣ было одно такое шѣствiе — 4 марта; въ немъ участвовало около 6.000; въ Kieвѣ шествiй было 3 (18 марта — 2 и 19 марта — 1), а участвиковъ около 1.000 чел. Попытки устроить подобныя шествiя были и в другихъ городахъ, но онѣ были неудачны. Цѣлью этихъ шествй или демонстрацiй было — показать правительству, что его позорное участiе въ убiйствѣ Вѣтровой станетъ известно всему мipy, что есть не мало людей, возмущенных правительственными порядками и что у этихъ людей хватить смѣлости открыто и громко заявить свое негодованiе. Таким образомъ, демонстрацiя была направлена не только противъ одного этого злодѣянiя царских слугъ, но противъ всѣхъ тѣхъ порядковъ, при которыхъ допускаются подобныя зверства.