Буря настигнет

Она подозрительно молчала. Я обернулся: Беатриса застыла перед зеркалом, обрамленным белой рамкой с серебристыми узорами, и порхала кистью над головой, лицом, одеждой. Нарядившись в королевское платье и нахлобучив корону, она уселась в бархатное кресло.

— Плесните мне белого вина, сударь. — Бесовка плавно взмахнула рукой и выровняла спину. Я пошатнулся от короткого смешка, расплескивая виски. Она с невозмутимым лицом спросила: — Что? В простецкой блузке и юбке я себя чувствовала не в своей тарелке, а теперь проникаюсь атмосферой.

— Это не самый шикарный номер в отеле. — Я налил в бокал рислинг и отправил его по воздуху прямо в руку бесовке.

— Обалдеть. Это самый шикарный номер, в котором я была, так что помолчи. — Она сделала глоток. — Божественно.

— Что у тебя в семье происходило?

Беатриса помрачнела:

— В смысле?

— По долгу службы мне пришлось навестить твоих опекунов.

— Вот черт… — Она облокотилась о подлокотник и прижала лоб к ладони. Корона держалась, как приклеенная. Я сел на белый диван и отпил виски.

— Твоя бабушка…

— То есть мама Джемма! — перебила меня Беатриса. — Не уследила за моей родной матерью и отыгрывалась на мне. Я должна была стать хорошей, примерной, послушной девочкой. Черта с два! Мне надо было тихонько говорить, хорошо готовить, убирать, быть такой страшненькой, чтобы одноклассники внимания не обращали, но не сильно страшненькой, чтобы после двадцати — не раньше — выдать меня замуж за такого же мерзавца, как дед. То есть заносчивого лентяя. Это у мамы Доры такое представление о настоящих мужчинах. Он же ее, беднягу, почти с улицы подобрал. Рабу себе сделал, без права голоса. Сволочь, ненавижу.

Бокал задрожал в ее руке. Она уставилась невидимым взором перед собой и отпила.

— Сумбурно я все на тебя вывалила. Прости, больная тема.

Да уж, ничего удивительного в том, что у бесовки несносный характер и незаконный способ заработка. Мне тоже с семьей не повезло, но хоть в музыкальной школе нашлись преподаватели, которые давали поддержку.

— А все очень мило начиналось, — не выдержала Беатриса гнетущего молчания и продолжила. — Мама Джемма постоянно хвасталась, как они с дедом познакомились. Она жила на заводе, зашла после работы в магазин купить хлеб, ей не хватило денег, а мужчина в очереди за нее заплатил. Они разговорились, он позвал ее на свидание, был очень обходительным, подарил цветы. Мама Джемма влюбилась, конечно. Он ее и обхаживал до свадьбы, а вместе с семейным бытом все закончилось. И начались побои.

— Не думаешь, что ей нужно как-то помочь?

— Так она считает, что заслуживает их! Но никто не заслуживает насилия, никто!

— Конечно, потому я и говорю о помощи. Сколько она с ним живет? Слишком долго, чтобы самой выбраться.

— Я не могу себя заставить помочь ей. Не могу забрать и тащить на себе!