Дымная река [litres][River of Smoke]

– Вы что-нибудь слышали о новом губернаторе, некоем Линь Цзэсюе?

– Хай-а! – удивился Комптон. – И до вас дойти разговоры?

– Дошли. Вы его знаете?

Комптон улыбнулся.

– Май-хай! Линь Цзэсюй – великая личность, прекрасный китайский поэт и ученый. Человек большого ума, всегда открытый для новых знаний. Мой учитель с ним дружен. Много о нем рассказывал.

– И что говорил?

Комптон понизил голос:

– Линь Цзэсюй не такой, как другие мандарины. Хороший человек, честный, лучший чиновник в стране. Где какая неурядица, посылать его. Взяток не брать, цзян-хай, истинная правда! Еще совсем молодой он стать губернатор Цзянси. За два года прекратить торговля опий во всей провинции. В народе его прозвали Линь Чинь-тьен, что значит «Линь Чистое Небо». – Помолчав, Комптон приложил палец к губам. – Своему хозяину не говорите. Он сильно огорчится. Дак?

– Понятно, – кивнул Нил.

С тех пор на досуге он стал наведываться в печатню; иногда Комптон приглашал его в жилую часть дома, расположенную в двухэтажном строении по периметру внутреннего двора, который был вымощен плиткой, но благодаря изобилию цветов в горшках, деревьев и ползучих растений выглядел садом. На веревках, растянутых между балконами, трепетало сохнущее белье, создавая тенистый полог над вишней с пожелтевшими листьями.

При появлении Нила женщины семейства скрывались в недрах дома, а вот ребятишки, которых здесь было изрядно, и не думали прятаться. Всякий раз встречались новые лица, отчего возникало впечатление большой семьи, постоянно принимающей гостей. Ничего удивительного, Комптон был родом из деревни на острове Чуэнпи, что в устье Жемчужной реки, и потому часто выступал в роли хозяина, привечающего родню.

Детство и юность Комптона прошли вне пределов Кантона и большей частью на воде. Родитель его на жизнь зарабатывал в ипостаси плавучего компрадора, и обычно весь торговый сезон семейство проводило в кильватере иностранных судов.

Плавучие компрадоры заметно отличалась от своих сухопутных коллег, поставлявших провизию чужеземным купцам в Кантоне, и были вроде корабельных интендантов – обеспечивали провиантом и оборудованием суда, нанявшие их на службу. Сухопутные компрадоры обладали хорошими связями в купеческой гильдии, а вот плавучие, не имевшие влиятельных покровителей, действовали самостоятельно в условиях жесткой конкуренции. С холма возле их дома Комптон и отец по очереди сторожили прибытие опийной флотилии. Завидев первое судно, они бежали на причал и отвязывали свой сампан. Начиналась бешеная гонка маркитантских лодок. Добравшийся первым до чужеземного корабля получал возможность занять должность компрадора, и шансы его многократно возрастали, если судном управлял знакомый капитан. Прояви сноровку, и тебе улыбнется удача – контракт, обеспечивающий работой на ближайшие недели.

Команды многих судов хорошо знали Комптонов, старожилов в этом бизнесе, и шкиперы нанимали их всякий раз, как приходили в Южный Китай. Среди самых давних и верных клиентов семьи числились корабли бостонской фирмы «Расселл и компания». Благодаря этому знакомству Комптоны обзавелись большой американской клиентурой, получая от нее рекомендательные письма к другим торговцам, со многими из которых надолго сохранились теплые отношения: даже уйдя на покой, через своих молодых преемников они передавали маленькие гостинцы. Вот так семья получила рекомендации мистеров Кулиджа, Астора и Делано, но лишь потом узнала, что они представляют знатные американские роды. Торговец Уильям Ирвинг даже подарил книгу «Альгамбра», написанную его дядей Вашингтоном Ирвингом[50]; к сожалению, Комптон не запомнил этого человека, для него он остался одним из сотен дружелюбных иноземцев, дававших ему уроки английского языка.