Преступление и наказание [СИ]

Беру новый бланк и снова совершенствую мой уровень испанского языка:.

«Администратору тюрьмы. Прошу, чтобы кто-нибудь обратил внимание на то, что неделю назад я просил отремонтировать горячую воду в камере. Безуспешно. И начиная со вчерашнего дня, в этой же камере заблокировалась кнопка цистерны унитаза.

Позволю себе напомнить вам, что согласно нормы № 14.1 «Сборника пенитенциарных правил» администрация ответственна за то, чтобы все санитарные системы в камерах соответствовали нормам гигиены».

И продолжаю нажимать на кнопку интерфона: «Откройте воду», «Закройте воду», «Откройте», «Закройте».

Вечером охранница, перед тем, как закрыть на ночь двери, заходит в камеру.

— Я уже устала открывать и закрывать. Вы не могли бы потерпеть без воды до завтра?

Ха-ха! Ей, видите ли, лень, а мы должны превращаться в свиней. Это была та самая охранница, которая врывалась ко мне с двумя другими охранниками, «обутыми» в перчатки. Делаю самую вежливую мину и говорю:

— Сегодня мы ждём уже второй день. И я не испанец.

Вся её показная вежливость улетучивается и она выдаёт всё, что думает:

— Мне не нравится то, что ты сказал. И теперь я, принципиально, не открою воду до завтра.

Мой рот непроизвольно растягивается до ушей, представляя, как буду писать новый рассказ под названием «Наказание помойкой». Так мы и стоим, глядя друг на друга, когда в камеру заходит её коллега и спрашивает:

— Можно ли сделать так, чтобы и мы не бегали и вода была?

— Запросто, — отвечаю, — приоткройте немного кран. С этим и потери будут небольшие, и умыться-почиститься можно.

Так он и сделал. Мы спали всю ночь под шум слабо журчащей воды. Как в дождь.

На следующий день пересказываю этот разговор с охранницей одному коллеге по отсидке, тоже иностранцу, правда, испаноязычному.

Он вытаращивает глаза.

— Прямо так и сказал?

— Да, а что?

— Вот потому ты ничего и не добиваешься. Нужно дипломатичнее.

И не угадал! Кто-то вступился за оскорблённую честь нации и к вечеру отремонтировали воду в моей камере.

Ещё через день меня вызывают. Подхожу к кабине. Другой охранник (они меняются через каждые два дня), протягивает мне мою последнюю заяву и показывает ещё одну бумагу.

— Я уже составил рапорт в техническую службу.

Беру в руки мой бланк, и ещё не глядя в него, сообщаю утешительную новость охраннику:

— Ничего больше писать не нужно. Вчера всё отремонтировали.

Отхожу и смотрю на бумагу. Офигеть! Впервые за почти два года администрация снизошла до ответа. Читаю. «Адресуйте свою жалобу сотруднику департамента, чтобы он сделал необходимый рапорт о неполадках».

Ну-ну! Значит, те два рапорта, что уже делал другой охранник, ничего не значат. Ничто не меняется в этом мире! Сохраняю документ, чтобы сделать иллюстрацию к моей будущей книге.