Хозяйка перекрёстков [СИ]

Пробуждение дало оружию новые свойства.

«Кровная месть»: порождения Скверны и другие пораженные игнисом существа становятся заклятыми врагами меча. Он чувствует их приближение, предупреждает хозяина и помогает ему в бою.

«Жгучий кровопийца». В бою с заклятыми врагами меч при нанесении ран вытягивает кровь из своих жертв, превращая её в обжигающий огонь игниса.

Теперь стало понятно, почему меч светится. Кровь монстра, всё еще оставшаяся на нём, буквально горит, ощутимо раскаляя и сам клинок. За те несколько минут, что он был в ране, он раскалился так, что я с трудом удерживал рукоять в ладони – жар обжигал кожу даже несмотря на то, что амальгама притупила болевые рецепторы.

К счастью, оружие довольно быстро остывало. Оранжевая кровь демона, сгорая на клинке, испарялась без остатка.

Эреш была права – чтобы пробудить меч, достаточно было как следует напоить его кровью врагов. И здорово, что это оказалась именно кровь чудовищ – получился этакий специализированный гаджет именно против порождений Скверны и прочей порченной игнисом нечисти. Это мне очень пригодится, и не только в Лабиринте. В отличие от Света Зари, эта штука без батареек.

Клинок всё еще был довольно горячим, так что я не стал прятать его в кожаные ножны, а поместил в Суму фокусника. Сам же вытащил из держателя на стене один из факелов.

Но прежде, чем я успел покинуть зал, до меня донёсся окрик – слабый, но отчаянный.

Я обернулся в сторону пыточных столов.

– Помо… гите! – прохрипел оттуда один из несчастных. Глаза его влажно блеснули на фоне почти чёрного изможденного лица.

Вздохнув, я медленно подошёл. Приближаться к этим ребятам не очень-то хотелось – зрелище и издалека было плачевное. И я очень сомневался, что удастся как-то помочь. Разве что добить их, чтобы облегчить страдания, но от этой мысли мне становилось не по себе.

– Воды… – с трудом разлепляя потрескавшиеся губы, прохрипел несчастный.

Было удивительно, как он вообще ещё дышит. Сейчас, подойдя вплотную к пыточным столам, я увидел, что на всех, кто к ним прикован, буквально нет живого места. Незаживающие шрамы покрывали их густо, как полосы зебр, и складывались в рисунок, в котором, вероятно, был свой сакральный смысл.

Я достал из Сумы бутылку с водой и осторожно влил немного в раскрытые губы пленника. Он судорожно сглотнул, и лицо его вдруг просветлело. Глаза обрели осмысленное выражение.

– Ещё! – попросил он.

Влил я в него почти всю бутылку. Наконец, он закашлялся и обессиленно прикрыл глаза.

Я тем временем осмотрел крепления, которыми он был прикован к столу. Это были широкие металлические скобы, приколоченные к столешнице толстыми гвоздями. Так запросто и не сковырнёшь.

– Я попробую отыскать инструменты, чтобы освободить тебя…

Пленник устало покачал головой, не отрывая затылка от столешницы.