Враг народа. Академия красных магов

— Похоже, что я шучу?

Следом за первой я распахнул и вторую ладонь, и обе тут же залились насыщенной синевой, которая не поделилась надвое, а, наоборот, вдвое умножилась — словно чем больше ее было, тем ярче она становилась. Мои пальцы, узоры кожи, воздух над руками — все было окутано этим сиянием.

— И на второй не видишь? — спросил я.

Взгляд друга внезапно стал обеспокоенным.

— Ты, наверное, сегодня тоже сильно устал. Все-таки такой поединок… Может, лучше пойти поспать?

Я не устал. И чувствовал себя прекрасно. Разве что начинал сердиться.

— Давай проясним, — начал я, стараясь говорить спокойно, — у меня сейчас обе руки в синеве, и я это отчетливо вижу, а ты нет. Может, это какая-то моя стихия?

— Стихия, — отозвался Генка, — это то, что видят все, а не только ты. А то, что видишь только ты, называется галлюцинациями. Пойдем обратно, — мягко предложил он, — отдохнешь, поспишь, и завтра все пройдет…

Нет, я точно не сошел с ума, чтобы видеть такие правдоподобные галлюцинации. Глаза, пробежавшись по спортзалу, остановились на ненужном обрезке доски, который забыто валялся в углу.

— Ударь по этому куску с магией, — попросил я.

— Зачем? — насторожился друг.

— Хочу кое-что проверить. Пожалуйста.

Уже с тревогой глядя на меня, он тем не менее подошел к обрезку, присел перед ним и сжал руку в кулак. В следующий миг его окутало яркое синее свечение, какое сейчас растекалось и по моим ладоням. Сияющий кулак с силой впечатался в доску, и с грозным треском щепки полетели в стороны, будто по дереву с размаху врезали молотком. Если бы тут висели уловители, от такого они бы точно завопили.

— А сияние вокруг своей руки ты сейчас видел? — спросил я.

Не сводя с меня встревоженных глаз, Генка мотнул головой.

— А я видел, — сказал я, — вокруг твоей, ровно такое же, как и вокруг моей.

— Саш, — он встал на ноги, говоря бережно и тихо, как обращаются с больными, — ты что-то путаешь… Я просто ударил на чистой энергии…

— Так, может, я и вижу чистую энергию? — тут же уцепился я.

— У нее и вида-то никакого нет…

Однако мои руки все еще пылали яркой синевой. Я сжал одну из них в кулак, мысленно отдавая ему всю силу, и сияние тут же оплело его плотным облаком, словно перекинувшись с обеих ладоней. Подойдя к растерянно наблюдающему за мной Генке, я сел около доски, по которой бил он, подхватил ее одной рукой и с силой ударил по ней другой. Треск, казалось, наполнил весь спортзал. Щепки яростно разлетелись во все стороны, и доска разломилась на две кривые части. Я же не чувствовал ни дискомфорта, ни боли — от такого удара должна была содраться кожа или сбиться костяшки. Однако объятый синевой кулак был словно из железа и мог по ощущениям пробить что угодно без малейшего вреда для меня.

Я впервые сумел сделать что-то со своей магией — со своей энергией, а не с чужой, как в случае с моими иллюзиями. Но вместо радости был сейчас сбит с толку.

— И сейчас была синева? — тихо спросил Генка.

— До сих пор есть.