Огня для мисс Уокер! [СИ]

— Так вы, значит, тоже Олдброк? — робко предположила она. — Какой-нибудь бастард?

Преподобный посмотрел на нее с возмущением, и его глаза полыхнули желтым.

— Убивший чудовище, сам превращается в чудовище, — мрачно произнес он. — Твоя мать была доброй прихожанкой и, узнав ужасную тайну жениха, сразу прибежала в церковь. Конечно, я ей сперва не поверил. Решил, что у нее слишком богатое воображение. Мэйв была чудесной женщиной, такой живой, искренней, пылкой... Она выманила Максимилиана Олдброка в холмы за поместьем — оставила ему записку. А сама в это время уже ехала в Ирландию.

— Она хотела, чтобы вы его убили? — ужаснулась Джейн.

— Нет, конечно, нет, — успокоил ее священник. — Она хотела, чтобы я поговорил с ним, попытался найти подход к его страдающей душе. Но Максимилиан, узнав, что возлюбленная предала его и сбежала, пришел в ярость. Вы видели когда-нибудь вервольфа в ярости?

Джейн быстро покачала головой, и преподобный усмехнулся. Длинные клыки вытянулись из-под его верхней губы, а челюсти слегка выдвинулись вперед. Он сделал шаг вдоль алтаря, и Джейн отодвинулась тоже. Смешно надеяться, что вервольфа остановит стол. Джейн в отчаянии кусала губы, и изо всех сил взывала к своей волчьей половине, однако та молчала, будто решив, что с нее на сегодня хватит. Преподобный убьет ее и спрячет тело, и ее никто никогда не найдет. Даже Ральф... Мысли об инспекторе Рейнфорде словно вдохнули в Джейн силы. Она не сдастся. Она будет тянуть время, искать слабые места и оружие, которым можно было бы победить монстра. Сюда бы копье, которым так нелепо размахивал мэр...

— Значит, это вы убили моего отца? — спросила она, уже зная ответ, а сама незаметно осмотрела церковный зал. Вот тот высокий подсвечник выглядит тяжелым. Если хорошенько им приложить...

— Максимилиан начал обращаться, и я понял, что все — каждое слово Мэйв — было правдой. Мы сцепились словно два пса, и я рвал его тело зубами, а он полосовал меня когтями. Ночь словно наполнилась красками и запахами, и луна над нами была красной, как спелое яблоко, — он прикрыл глаза, будто наслаждаясь воспоминанием. — А потом я вонзил ему в горло крест. Я бил его снова и снова, и грыз его, как животное, и кровь толчками выходила из чудовища, обагряя землю.

— Крест? — шепотом повторила Джейн.

Преподобный указал на тонкий серебряный крест с длинной перекладиной, висящий на его груди.

— Когда все кончилось, я был в ужасе, — горько признался он. — Мои руки обагрились кровью, мои губы и рот были в крови, и я сам стал чудовищем. Я изменился. Я не был больше человеком, но и волком не стал.

— Вот как? — Джейн незаметно шагнула поближе к подсвечнику.