Я Распутинъ. Книга 2 [СИ]

– Непременно надо испытать! – поднял взгляд от записей Бубнов. – Жаль, «Кайман» еще не скоро можно будет использовать.

– А «Почтовый» в Кронштадте на ходу? – спросил доселе молчавший великий князь.

– На ходу… Трое суток на переоборудование и можно испытывать! Причем там же, в Маркизовой луже, глубины маленькие, случись что – быстро поднимем! – определил дальнейшую программу Крылов. – Вы как, Григорий Ефимович, не откажетесь поучаствовать? У нас на Руси традиция такая – кто чего придумал, тот и испытывает. Вон, путейские инженеры под своими мостами стоят, когда первый поезд с грузом проезжает, а?

На слабо берет, значит. Ну хорошо, риск невелик, все должно сработать, да и глубина там от силы четыре метра, вынырнем как-нибудь…

Пока господа судостроители в Кронштадте устраивали на «Почтовом» шноркель, меня пригласил Палицын в Главный штаб для конфиденциального разговора. И вывалил на мою голову, что уже нашел кандидатуру начальника контрразведки. Не успел я порадоваться, как генерал нажал кнопку звонка и приказал явившемуся адъютанту пригласить полковника Корнилова. Тот появился буквально через несколько минут – маленький, сухощавый, с кавалерийскими усами вразлет, с малость раскосыми глазами.

– Вот, Лавр Георгиевич, тот человек, кому вы обязаны своим назначением, – начал было Палицын.

Лавр Георгиевич??? Лавр Георгиевич Корнилов??? Бог ты мой, тот самый Корнилов, душитель революции и первый командующий Добровольческой армией, Главковерх и несостоявшийся диктатор Всероссийский?

Буря эмоций отразилась у меня на лице и Палицын, видимо, приняв ее за разочарование, поспешил отрекомендовать кандидата:

– Полковник Корнилов опытный разведчик, полагаю, он сумеет выстроить надежный заслон иностранным шпионам.

Меня малость отпустило – до всех титулов Корнилова еще десять лет, а революцию я постараюсь не допустить. Вряд ли у него есть опыт контрразведки, но его сейчас в России, почитай, ни у кого нет. И я пустился объяснять, как я вижу грядущую службу. Лавр Георгиевич поначалу бросал вопросительные и недоуменные взгляды на Палицына, но потом втянулся.

– Работы у вас непочатый край. Дело ведь не только в шпионах, которые следят за полками и дивизиями. Кто на оборонных заводах работает, кто на артиллерийские склады устраивается – всех надо проверять. Господа офицеры при посторонних и в людных местах о таких вещах разговаривают, что страх берет. Всю систему сбережения секретов перестраивать надо. Кое-чем я могу помочь уже сейчас – есть у меня люди в Европе, от которых будут полезные сведения, а дальше уж сами, сами… Еще могу посоветовать взять кого из Охранки для научения…

Господа офицеры, разумеется, вскинулись.

– Они же там конспираторов ловят, а шпионы – те же конспираторы, только работают напрямую на врагов России.

Еще через день я стоял на мостике миноносца, несущегося в Кронштадт. Никогда раньше не доводилось мне ходить на такой посудине – маленькой, узкой, на бешеной скорости. Весь миноносец трясся, как припадочный, казалось, что любая деталь дребезжит или позвякивает. За кормой кипела белая струя, рассекавшая треугольником серо-голубую поверхность Невской губы. Ветер, рожденный скоростью хода, вытянул флаг в струнку и сносил назад черный дым из труб.