Пять жизней на двоих, с надеждой на продолжение

Вступление окончил. Перейду к конкретике. С моей первой супругой, Ольгой, я несколько месяцев проработал в одной лаборатории на кафедре (нашу комнатушку лабораторией можно назвать с большой натяжкой – пять работающих сотрудников уже задевали друг друга локтями, ну а когда еще и дипломницы появлялись – она вообще напоминала коммунальную кухню) после поступления в аспирантуру. Дальше нейтральных приветствий и прощаний отношения не продвинулись. Но потом, на первом же кафедральном банкете в столовой института именно она вдруг оказалась моей соседкой справа.

Тогда была такая незыблемая традиция: сразу после защиты кандидатской полагалось это дело отметить. Степень обязательности была суровая: ты мог провалиться на защите, это твои проблемы, но отменить банкет права не имел.

Ольга заканчивала МХТИ по той же специальности, на которую я поступил в аспирантуру, и делала диплом у моего соседа по лаборатории – алжирца Абдынура Лонга Реза (он же Нур или Дуду). Его прежний руководитель, доцент Николай Гапоевич Дигуров (НГ), на третьем году его аспирантуры уехал преподавать в Алжир, поэтому у Нура с диссертацией ситуация была катастрофическая. Но не из-за отъезда руководителя. Это объяснение он сам приплел как обоснование для обращения в иностранный деканат за помощью и спасения реноме.

Просто он по своей натуре вообще работать не любил, а уж под тягой – тем более. В аспирантуру попал по политической линии. Первые два года на кафедре видели его не часто, но он был уверен (и не без оснований), что кафедра его все равно как-то вытащит, так как по защитам иностранцев был жесткий план, нарушать который очень не рекомендовалось. Вот для спасения ситуации Шеф и подкинул алжирца руководителю нашей, только создаваемой группы, Валентину Николаевичу Сапунову (ВН или Николаич), который вернулся на кафедру и горел желанием себя проявить и показать, что он может все. Разобрался с имеющимся у Дуду материалом, грустно вздохнул и сказал Шефу все, что об этом думал. Но они решили, что оставшихся полгода хватит, чтобы получить новые данные, из которых можно будет слепить что-то более-менее удобоваримое и диссертабельное. Вот для получения хотя бы их минимума ленивому алжирцу пришлось-таки ударно поработать. Впрочем, не совсем ему, ему – и наша единственная лаборантка Лида, и две дипломницы, в том числе и Ольга были брошены на затыкание этой дыры и трудились как пчелки. Конечно, я всего этого сначала не знал и не понимал, эту картину маслом мне потом нарисовала Лида.

Занимался своим делам под соседней тягой, пытаясь решить очень непростую задачу получения высококонцентрированного гидропероксида. Начало было очень тяжелое, у первого члена нашей группы, венгра Йошки, этого реагента, основного для наших работ, уже почти не осталось, а диссертацию и ему тоже надо было заканчивать. Так что по сторонам некогда было смотреть – надо было искать выход из ситуации, чтобы и мне начать, и ему помочь. Может, и поэтому за три месяца совместного присутствия в нашей маленькой лаборатории Ольга запомнилась мне только своим частым и беспричинным смехом во время общения с Лидой. Как-то я спросил у нее, в чем причина такого веселья именно этой дипломницы, остальные были серьезны и молчаливы. На что она только усмехнулась и, как истинная правдорубка, выдала: