Двух дорог пересеченье (СИ)

Наташа последовала примеру подруги, тоже остановив свой взгляд на императоре, императрице и принцессе Марии. Вот государь, повернувшись к Александре Фёдоровне, что-то быстро прошептал ей. Императрица весело хохотнула. «Никс, прошу вас!» — прочитала Натали по губам государыни. Александра Фёдоровна посмотрела на мужа с укоризной — впрочем, в этом взгляде угадывалось обыкновенное женское кокетство — и обратилась с разговором к принцессе Марии, стоявшей по левую руку с застывшей улыбкой на губах и каким-то каменным, абсолютно ничего не выражающим лицом. Улыбку цесаревны Наташа сравнила бы с маской, надетой весьма искусным актёром. За годы, что они не виделись, Мария Гессен-Дармштадтская утратила очарование молодости и явно подурнела. Натали крайне не понравился серый, болезненный цвет лица принцессы. «Всё дело в частых родах и отнюдь не богатырском здоровье», — попыталась оправдать Наташа в своих глазах перемены, произошедшие с Марией. Она также обратила внимание, что наследника Александра рядом с императорской четой и цесаревной не было.

— А где же их высочество Александр Николаевич? — спросила баронесса Корф у Софи. — Неужели наследник не присутствует на балу?

Софья Андреевна ответила Натали весьма скептической репликой:

— Как же, не присутствует. Ты не там ищешь, mon amie. Только посмотри на них.

Глаза Софи устремились в глубину зала, в центр вальсирующих. Наташа сделала то же самое. Среди кружащихся пар она с удивлением приметила Александра Николаевича, обнимающего за тонкий и гибкий стан юную миловидную барышню. Партнёрша цесаревича смотрела на него очами, полными обожания. И он, к изумлению Натали, отвечал ей тем же!

— Mademoiselle Александра Долгорукова совсем потеряла совесть. Да и наследник ведёт себя не лучше, — раздалось над самым ухом Наташи.

— Хочешь сказать, что между его высочеством и этой особой что-то есть?

— Ты же сама всё видишь.

— Но если они дружат? — попыталась вступиться за Александра Николаевича и незнакомку баронесса Корф. — Иной раз дружбу, тёплую и искреннюю, можно принять за нечто большее, имея испорченный ум.

— Его высочество задаривает сию даму подарками, которые Александрина благосклонно принимает. А ещё флиртует с ней напропалую. И любит, по официальной версии, подолгу беседовать, запершись в своём кабинете, — поделилась Софья Андреевна и совершенно искренне тяжело вздохнула: — Остаётся только посочувствовать принцессе Марии. Той приходится с достоинством глотать увлечения мужа и плакать по ночам в подушку. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Наташа, потрясённая увиденным и услышанным, безмолвно наблюдала за Александром и его партнёршей по танцу, которые, словно желая подтвердить слова княгини Гагариной, на краткий миг теснее прижались друг к другу, после чего вернулись к положенным танцем па. Сей жест ещё мог быть позволителен супругам, не удержавшимся от переполняющих их сердца чувств, однако в любой иной ситуации выглядел крайне непозволительным и компрометирующим. «Неужели он совсем не изменился и продолжает искать любовные приключения на стороне? Господи, но каково тогда Мари терпеть все это и не иметь возможности что-либо изменить?» — возмутилась Натали.

— Кажется к нам направляется твой благоверный супруг, — заметила Софья Андреевна, прервав Наташины размышления.

Действительно к ним, осторожно огибая по краю танцующих, шёл Владимир Корф.

— Пожалуй, мне пора. Обещай, что в ближайшие дни заедешь в гости — мы живём на Малой Морской. Любой прохожий укажет на жёлтый особняк Гагариных, — затараторила Софи. — Я бы хотела столько всего рассказать тебе. Знаешь, ведь моё скорое замужество тоже в какой-то степени связано с одним небезызвестным тебе человеком. Тем самым, на которого ты, перед тем как перевести взгляд на мужа, смотрела с плохо скрываемым недоумением. Совершенно справедливым недоумением! Нам с тобой найдётся о чём поговорить. Помнишь, как в старые добрые времена, когда мы обе служили у принцессы и садились по вечерам у камина в её компании?

— Конечно, помню, — улыбнулась Натали. — Задержись. Я представлю тебя Владимиру.

— Обязательно представишь, но в другой раз. Право, не хочу мешать вам. Лучше как-нибудь потом, в более спокойной, а ещё лучше — домашней обстановке. Так ты приедешь ко мне в гости?

— Разумеется, приеду, — заверила Наташа.

Она хотела было сказать Софье Андреевне что-то ещё, однако бывшая фрейлина принцессы Марии столь стремительно растворилась в толпе, что Натали не успела и рта раскрыть.

— Не сильно скучала, пока я беседовал с Александром Владимировичем? — спросил подошедший Владимир. — Стоило нам вернуться в Петербург, и меня тотчас потребовали на ежедневные совещания у государя. А теперь и на балу понадобилось отлучиться по делам. Но на сегодня с ними покончено. Ты ведь простишь меня, правда?

— Мне не за что прощать тебя. Я вовсе не скучала. Просто всегда волнуюсь за вас, Владимир Иванович. А ещё невыносимо тоскую, если долго не вижу.

— Полчаса — это называется долго? — переспросил он с мягкой улыбкой.

Владимир взял её руку и поцеловал долгим поцелуем.

— Не желаете тур вальса, моя горячо любимая баронесса? — предложил он, шутливо перенимая её полуофициальный тон. — Обещаю, я весь ваш на оставшийся вечер!