Не повышай на меня голос, птичка [СИ]

— Ш-ш-ш, — бережно поднимаю Ваню на руки и прижимаю к груди, начиная убаюкивающими движениями успокаивать его. — Все хорошо, мама рядом.

Спустя некоторое время сынок наконец успокаивается, только изредка содрогаясь от последних отголосков плача.

— Я не хотел убивать его, — Дыхание перехватывает, когда я слышу приглушенный голос Марата, а когда оборачиваюсь, замечаю его, мрачно стоящего в дверях. — В тот день Амир пришел ко мне и спровоцировал, рассказал о том, что это он помог тебе сбежать и залечь на дно, — Хаджиев тяжело сглатывает, будто перед глазами у него картина воспоминаний. — Он злился, ведь, несмотря на то, что отец презирал меня, наследником своего бизнеса все равно выбрал меня. Амир был слишком амбициозным парнем и не всегда думал головой, поэтому отец ждал, когда он повзрослеет. А после Амир и Джансу должны были пожениться, объединив две могущественны семьи, но брат не хотел ждать. Жадность была его первым спутником, а с ней и глупость. И с тобой он был только ради того, чтобы прийти и ткнуть меня носом, мол, желанная мне девушка будет его женой. У нас с ним всегда были напряженные отношения, и все же я любил этого сорванца, — с горечью в голосе выдыхает Марат, а я все это время неподвижно стою, не заметив, как сын на моих руках незаметно погрузился обратно в сон. Хаджиев прочищает горло и отталкивается от дверного косяка, будто собирается уйти, но продолжает: — Амир пришел пьяный и, не добившись от меня никакой реакции, достал пистолет и попытался выстрелить. Я до сих пор не понимаю, как все произошло, но я лишь пытался избежать пули…А когда раздался выстрел, тело брата ослабло в моих руках, а после я заметил, что пуля пронзила его грудь. Я… Я не хотел этого, но даже не успел вызвать скорую… Он умер у меня на руках. А я струсил и избавился от тела… Никто не знал об этом, все считали его бесследно исчезнувшим, но однажды я напился и рассказал все Салиму. — Марат смотрит мне прямо в глаза, а у меня ощущение, что передо мной открываются врата в ад. — Салим знал, где я похоронил тело и записал наш разговор на диктофон, лихо все подстроил. В день, когда я отдал тебя ему, я не знал, что этот человек предал меня. Я даже не успел покинуть аэропорт, как меня повязали и закрыли в СИЗО, словно мусорную крысу. А потом мне сообщили, что ты выходишь замуж за Шабазова и рожаешь ему сына. — Повисает короткое молчание, прежде чем следующие слова Марата ударяют меня как хлыст: — Сегодня я убил Айюба. Теперь ты свободна. — От услышанного душа падает куда-то вниз, и я лишь беззвучно хватаю ртом воздух. — Все против нас, Тата. Всегда так было, есть и будет. Но ты права в одном, вы с ребёнком имеете право на нормальную жизнь, а я не могу тебе этого гарантировать, как и не вправе больше мучать тебя. Только я хочу, чтобы ты знала, это не отменяет моего желания вернуть твое доверие, но, обещаю, я приму любое принятое тобой решение. У тебя есть время до утра, подумай, Тата, готова ли ты простить и отпустить все, что произошло между нами. — Пауза затягивается, а потом Марат поворачивается спиной и выходит за дверь, оставляя короткое пожелание: — Спокойной ночи, птичка.