Иросанфион, или Новый Рай
- Автор: Коллектив авторов
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Издание пустыни Новая Фиваида Афонского Русского Пантелеймонова монастыря
- Жанр: Прочая религиозная литература
Электронная книга - «Иросанфион, или Новый Рай». Краткое содержание книги:
Книга предназначена для богословов, историков, исследователей христианского Востока, византийской культуры и всех, интересующихся христианской литературой.
42. ...соберу семена каперсов — Κάππαρις, Capparis spinosae, каперс колючий — поразительно засухоустойчивое растение, широко распространенное от Судана и Средиземноморья до Средней Азии, Пакистана и Индии. Мясистые плоды его используются в пищу.
43. ...я приготовил ему немного кашицы — Σεμίδαλις — очень тонкая пшеничная мука, из которой приготовлялся хлеб — σεμιδαλίτης. В ветхозаветное время σεμίδαλις использовался для жертвоприношений (Сир 35:2,38:11; Ис 1:13). В «Луге Духовном» (184) повествуется о некоем авве Иоанне евнухе, который занимался тем, что кормил зверей и птиц. «Он насыпал муки (σεμίδαλις) малым муравьям и пшеницы большим» (PG 30,56С) В данном случае σεμίδα λις, очевидно, — кашица («.. .поскольку он был болен»), наподобие той, которая упоминается в качестве пищи египетских подвижников в Apophthegmata, col. sys 81.30 (ά$ήρα).
49. ...превращая в театр церковь Божию ($εατρ!ζοντες την εκκλησίαν τού Θεού) — Даже если это и не византийская поговорка, то во всяком случае словосочетание, ставшее довольно устойчивым в монашеской литературе времени написания данного жития. Форма этого словосочетания, однако же, варьируется. В точности оно повторяется лишь в рассказе Иоанна и Софрония и в «Житии прп. Евфимия»: σκηνήν θεατρικήν τήν εκκλησίαν εργάζεσδ'αι — «превращать... церковь в сцену театра» (Kyrillos 1929. Р. 12.12-15; рус. пер.: ПП. Вып. 1. С. И); «сень позорищную церковь или келия соделовати» (Никон Черногорец 1795. Л. 112, об.). Еще ранее выражение встречается в IV в., у блж. Иеронима Стридонского в «Толковании на послание к Ефесянам», в объяснении стиха: Со псалмами, и пением, и песнъми духовными (Еф 5:19). Говоря о том, что «петь Богу должно не голосом, а сердцем» — не так, «чтобы в храмах слушалось театральное колебание голоса и пение, но петь со страхом, с добрыми делами, с познанием Священного Писания», и далее блж. Иероним говорит о тех, «которые из дома Божия делают народное зрелище (scenam populorum)» (PL 26, 528D; рус. пер.: Иероним 1893-1903. Ч. 17. С. 348-349). Во всех этих случаях театр предстает как воплощение неподобающего в церкви. Если у блж. Иеронима речь идет о театральном пении, у Иоанна и Софрония — «с смехом и беседами в час молитвы Богу предстояти», у Евфимия — также о смехе и шепоте, то у прп. Георгия — о помыслах осуждения ближнего и превозношения. К данному месту весьма близок один из сохранившихся на греческом языке фрагментов «Пленения Иерусалима персами»: «И что скажу, когда услышав царево повеление, внимая кифаристам, флейтистам и мимам, со всем усердием предстоим, чтобы узреть позорное зрелище (αισχρόν γέλωτα)... Если в диавольских зрелищах столь горячи и усердны оказываемся, какое наказание получим, что в церквях с такой беспечностью и нерадением и расслабленностью стоим, как из огня спеша выскочить от молитвы, и что того тягче, что, входя в них ради оставления грехов, как бы приложение творим нашим ранам» (PG 86/2,3248). То, что театр предстает как воплощение сатанинского действа, как антитеза богослужению — понятно, учитывая чрезвычайную популярность театра с пантомимой в современной прп. Георгию Византии (см.: Couret 1869. Р. 222-223; Palmer 1993. Р. 441). Это наиболее видно, опять же, из настоящего жития: здесь ясно звучат мотивы состязания, игрища, и театр здесь явно предстает как обобщающий образ зрелища.
Тертуллиан в беседе «О зрелищах» говорит о трех видах развлечений: это театр (или цирк), амфитетр (то есть гладиаторские бои) и ристалище (то есть игрища атлетов и борцов, palestra). Так, он пишет: «Нельзя без срама смотреть на все то, что предстает на позорище, а именно: на кулачный бой, на попирание ногами, на пощечины и на другие буйства, обезображивающие лицо человека» (Tertullien 1986. P. 249.XVIII.1). «Позорище» у Тертуллиана неоспоримо предстает как «дела сатаны (ротра diaboli)» — те самые, от которых христиане отрекаются при крещении, и их лицезрение равносильно отречению от крещения. Основные мотивы театра-позорища: показ внешнего, а не блюдение внутреннего; потакание страстям вместо усмирения их; глумление вместо благоговения; идолопоклонство вместо служения Богу. В конечном счете вырисовывается четкая антитеза: театр — церковь, или представление — священнослужение (παίγνιον — λειτουργία). Причем, если в одних святоотеческих текстах говорится конкретно о стоянии в церкви, то в других более проступает тема предстояния по внутреннему человеку, блюдения помыслов, совершаемого в любом месте (важен не τόπος, а τρόπος). Примером этого предстояния — это является также общим элементом во всех случаях — служит предстояние Царю и Владыке, предстояние херувимов и серафимов со страхом и трепетом (Ис 6:1-4) (отсутствует в явной форме лишь у блж. Иеронима). Здесь уместно будет привести еще одну цитату из свт. Василия Великого, которая, хотя и не содержит вышеуказанной формулы «Церковь — театр», но являет весь смысловой ряд антитезы театру, уже знакомый нам из предыдущих цитат: «Если и тот, кто стоит и ведет речь пред князем, стоит с великим страхом, не дозволяя блуждать как внешнему своему оку, так и внутреннему душевному, чтобы не подвергнуться опасности; то не тем ли паче со страхом и трепетом (μετά φόβου και τρόμου) надобно стоять пред Богом, весь ум устремляя к Нему единому, а не к чему-либо иному? Ибо он не только, подобно людям, видит внешнего человека, но прозирает во внутреннего (τον ενδο%εν κα^ορφ)» (PG 31,1333A-B; рус. пер.: Василий Великий 1901. Ч. V. С. 351). Данная цитата, безусловно, стоит в том же ряду и довольно четко проводит тему внутреннего предстояния, причем она смыкается с темой, согласно которой монах должен быть «весь око», поскольку молиться нужно непрестанно, а не только в церкви (см. комм, на слова «...какхерувимы и серафимы быть весь око» [14]). Ср. в Apophtegmata patrum: «Не одно то, чтобы стоять во время молитвы называется молитвою; но чтобы всегда, ешь ли, пьешь ли, работаешь ли, не отставать от молитвы» (Apophthegmata, col. sys. 23.13), «...ибо если монах тогда только и молится, когда становится на молитву, таковый совсем не молится» (Ibid. 23.15).