Ловушка для Инквизитора

- Сволочь! - выдохнул Стир. - Ну, я покажу тебе!..

- Что-то еще, более увлекательное, чем твоя голозадая мамаша?

- Куклу, - ответил Стир с издевкой. - У нее большие планы касательно тебя. И поверь мне: лучше прижиматься к сиськам демоницы!

Он взмахнул шпагой, но не затем, чтобы поразить Тристана.

Ее острием он выписал тайный знак, который никто не чертил уж давно, и открылся портал, сияющий тревожным светом.

- Помни, - произнес Стир, издеваясь. - В конце пути всегда ловушка. И ты не первый, кого я туда усажу!

Подчиняющее слово снова пронеслось по небу, хлестнуло, словно хлыстом, своенравного демона по плечам, и он упал на колени с громким стоном наказанного раба.

Магия вязала его по рукам и ногам невидимыми путами, причиняя ему боль и страдания, он вопил, растопырив от боли пальцы рук, словно приросших к телу.

Но и Тристану приходилось несладко.

Портал чуял его; сверкая грозовым светом, он начал втягивать в себя воздух и тащить, тащить к себе упирающегося инквизитора. И Стир, глядя, как Тристан упирается, расхохотался, хотя по щекам его катились слезы.

- Сегодня мы оба познаем  ад, каждый свой, - прокричал он, издеваясь, глядя, как сбитый порывом ветра с ног Тристан в отчаянии цепляется за корни деревьев и траву.

Но трава расплеталась, оставаясь в его ладонями мертвыми сухими стеблями, корни деревьев становились гладкими и мертвым, вытягиваясь в направлении к порталу, и Тристана тащило в призрачный свет, тащило, слепило и затягивало в ловушку…

***

Жюли, пострадавшая от лап негодного оборотня, кое-как привела себя в порядок.

Вместо разбитого фарфорового зада она привязала на место старый, деревянный, крашенный дешевой розовой краской. Конечно, магия сделала его живым и теплым телом. Но вместе с фарфором ее черты, е тело и лицо покинула и утонченная хрупкость. Жюли вдруг стала пошловато разукрашенной, приземистой, добротно и крепко скроенной, как прачка или торговка, с обширным круглым задом.

И вроде, это была та же самая прелестная Жюли, но что-то незримо изменилось в ней, и теперь всяк, глянув на нее, понял бы, что она всего лишь разодетая в модные тряпки дешевка.

Она рыдала и билась в истерике, она взяла нож и хотела с ним и с собаками идти за дочерью Тристана, из мести пару раз пырнуть маленькую мерзавку, но вдруг гром и звон привлек ее внимание.

С замиранием души пестрым колобком неуклюже скатилась она с лестницы, вульгарно раскорячив колени, и в ужасе увидела, что зеркало, за которым прежде маячил ее красный пленник, разбито,  лавина зеркальных осколков покрыла пол и ковер, а самого человека в красной маске нет нигде.

Жюли и не думала идти искать его.

Вместо этого она ловко юркнула под диван, втиснувшись под него так удачно, будто была плоской, словно доска, и там затихла, сжимая в руках бесполезный нож.

Если б она была живым человеком, сердце ее колотилось бы быстро и часто, и, вероятно, ее враг, тот, кого она удерживала в ловушке так много лет, отыскал бы ее по звукам, что она издавала.