Под ласковым солнцем: Там, где ангелам нет места

Габриель, смотря на Ансуа, тут же вспомнил очертания лица и нотки характера своего старого смуглого товарища, встречающегося с Элен. Ансуа и Верн во многом были похожи, начиная от манеры одеваться, до еле ощутимых ноток себялюбия в характере. Но всё же Верн, в глазах Габриеля и его представлении является более компанейским, дружелюбным и необязательным в различных делах. Ансуа строго ограничивал меры должного поведения с другими, активно общался только с друзьями, и ставил себя в строгие рамки поведения, чтобы не попасть в какую-нибудь оплошность.

– Элен какая-то странная. – Скоротечно изрекла Амалия. – Любит баловаться с лёгкой косметикой и наряжаться, словно идёт на праздник. Габриель ты бы ей объяснил, что так можно и штраф схлопотать.

– За что?

– Ты как будто с другой страны. – С некой серьёзностью вымолвил Жебер, отчего Габриель подмял губы и видимо напрягся. – За слишком женственный вид её могут остановить феминистские патрули, и заявить, что подобным видом они оскорбляет всех любителей естественной красоты и вызывает у мужчин желание её умозрительно эксплуатировать.

– Откуда это? – в вопросе промелькнули нотки ошарашенности. – Я ещё не разобрался с законами.

– Прямиком из Феминистского Кодекса, – ответила Амалия. – Ей конечно за её проступок могут вынести предупреждение… а могут и штраф. Даже я стараюсь одеваться… красиво не чаще чем пару раз в месяц.

– Да ладно, – голос Лютера не ощутимо, но дрожал, – ты и так каждый день выглядишь красиво, несмотря на то, чтобы одела.

Габриель уловил струнами души эту дрожь, и она оказалась для него больно знакомой. Для него чувства давно отступили на второй план, практически растворившись, но ранки остались по-прежнему не заживлёнными и терзали ощущениями ненужности, обиды и отторгнутой эмоции привязанности, душу…. Так давно по количеству и насыщенности событий, но по времени мизерно мало.

Новенький юноша обратил свой взор на Амалию и увидел, как девушка покраснела и слабо улыбнулась, ответив Лютеру:

– Спасибо. Приятно.

– Ох, Лютер, осторожней бы с комплиментами. Сам знаешь, что за них может последовать. – Предупредительно предрёк Ансуа. – Обидеть чувства «Вестника Свободы» и задеть его право на необижаемость… может не лучшим исходом закончиться. Сам знаешь.

– Конечно, знаю! – Возмущённо, но с юмором, воспламенил чувствами Лютер. – Я знаю, что комплимент есть форма эксплуатации женщин, как заявляют все «защитницы прав женщин». Пускай, но почему я не могу похвалить эту прекрасную девушку, – положив руку на плечо Амалии, дрожа тембром, говорил парень, – если она действительно прекрасна и одним своим видом делает этот мир светлее?

Всех накрыла волна лёгкого смеха, которая мгновенно сменилась на каменные лики. По злой насмешке судьбы их ликование и радости прекратились, ибо впереди заканчивалась улица, и плиточная дорога переходила в серую парковую зону. В метрах двухстах огромная ржавая арка, с осыпавшейся бетонной конструкцией, обозначила вход в парк. За аркой распростёрлись множественные снежные поля, на которых резвились и предавались множествам утех десятки горожан.