Под ласковым солнцем: Там, где ангелам нет места

Пятеро ребят спокойно расхаживали по городу, не опасаясь даже Культистов-Конституционалистов и Фем. Патрули, шныряющие подобно гиенам в поисках бессильной против них жертвы.

Жебер Вирилис, Ансуа Торн, Амалия Илия, Лютер Калгар, и Габриель. Пять студентов после очередных занятий в ВУЗе спокойно двигались по одной из улиц, сжимаемой невысокими пятиэтажными домами, обклеенными разноцветными объявлениями.

Первый парень сегодня выбрал для одежды элементы классического костюма, только полностью белые, начиная от туфлей и заканчивая пиджаком. Ансуа же предпочёл одежды чёрных оттенков, начиная от кожаного жакета, вплоть до обуви, отдалённо напоминающей мокасины. Единственная девушка не стала сильно наряжаться, надев на себя только брюки, туфли, рубашку и лёгкую куртку, пренебрегая даже самым простым макияжем, ибо красивое лицо могло задеть чувства самых ярых из «генеративных участниц бодипотива». Лютер так же решил сегодня одеться несколько невзрачно, и его атрибутами сегодня стала тёмная мешковатая кофта с высоким горлом, джинсы и ботинки. Но Габриель… Этот парень словно бы чувствовал себя свободнее всех в этой группе, придя в том же размашистом пальто, в полусапогах и плотных джинсах.

Несмотря на всю внешнюю помпезность, фривольность и свободный стиль Габриель чувствовал себя внутренне скованно и ощущал чужаком в непонятном мире. И даже та самая концепция «Развитого Либерализма», которую его уши услышали вчера, и сознание распознало всю её безумность. «Новый дивный мир», в который он умудрился попасть, для юноши, попавшего из мира «Империи камня и веры», казался чуждым и диким. Воспитание, ставшее стержнем и сутью для души, праведностью, уважением, сдержанностью и ещё десятком постулатов доброй морали, столкнулось с адским неистовством неизведанного мира, где балом руководили все дьяволовы слуги, как их называли в Империал Экклесиас – похоть, потребление без границ, жестокость, распущенность, да и все семь смертных грехов. Габриель, сдерживаемой лишь одной волей, чувствовал на душе колкий и тяжёлый камень, тянущий всё его естество в бездну уныния и печали. Парень ощущал себя полудрагоценным камнем и будто его нерадивый ювелир, архитектор судеб, пытается вставить не в ту оправу. Ему колко, тяжело и больно, но всё ещё небесный ювелир пробует закрепить его в лоне новой и неподходящей для этого камня жизни.

Воспитанный в Рейхе, взращённый на его постулатах и принципах праведности, Габриель с омерзением смотрел на окружающую его действительность. И только ребята, с которыми он успел подружиться, стали для него опорой в новом мире. С Алехандро, Верном и Элен он виделся только вечерам и то только разве слушал их рассказы о том, как они учатся. И с каждым подобным днём парень всё дальше отдалялся от своих друзей и становился ближе к новым знакомым, всё теснее с ними общаясь.