Электронная книга - «Невинность в расплату». Краткое содержание книги:
— Да. Моего лица и тела никогда не касался мужчина. Я готова расплатиться за ее предательство.
— Ты понимаешь, что это значит, Мария? Ты будешь никем. Даже не наложницей. Ниже, чем рабыней. Ты никогда не выйдешь замуж. Не родишь детей. У тебя никогда. Не будет. Ничего своего. И. Если. Мне не понравится. Я просто вышвырну тебя отсюда. И твоя семья никогда не примет тебя обратно.
— Я знаю.
Но лишь делаю шаг вперед. Позволяя тонкому халату лужицей упасть у моих ног. Шаг в пропасть.
Ведь теперь только от меня зависит жизнь всей моей семьи.
Закрывает мне глаза, пронося дальше.
И вдруг резко отшвыривает в сторону. На траву. У самой ограды. Так, что мой бок ударяется о холодный металл.
Наваливается сверху и вот теперь уши разрывает настоящим грохотом. Хоть Бадрид с такой силой зажимает их, что, кажется, сейчас лопнет моя голова!
Толкает ногой дверцу калитки и кубарем, перекатом, увлекая за собой заставляет катиться вниз… А его руки крепко держат. Оплетают все тело. Закрывают от ударов.
И в нос забивается этот жуткий запах. Запах спекшейся крови и выжженной кожи. Горелого мяса. Запах, который я уже не забуду никогда. Он намертво останется во мне. Его и столетиями теперь не вытравить!
— Ты как? Все цело?
Мы уже внизу. Под холмом, на котором был выстроен наш дом.
Капли вдруг хлынувшей грозы ледяными иголками падают на кожу.
Он лихорадочно мечется глазами по моему лицу.
Я молчу, не в силах даже выдохнуть.
— Не молчи, Мари. Не молчи, — кажется, даже с его губ сейчас вылетает едкий ядовитый дым.
— Ты пришел… — шепчу, пораженно всматриваясь в его лицо. Впиваясь глазами.
— Бадрид. Ты ведь мог там… Погибнуть!
— Я сказал, Мари. Я тебя не отпущу. Сдохну, а не отпущу. В любое пекло за тобой спущусь. Из любых лап вырву. Всегда, Мари! Всегда, моя девочка! До последнего вздоха!
И я верю. Я не могу не верить тому, что так жарко, гулко стучит сейчас в моем сердце.
Цепляюсь за него руками.
Сама тянусь к губам, впитывая в себя этот поцелуй, полный горечи, падающей на нас сверху воды и крови.
— Я чуть с ума не сошла. Я ведь думала, что ты погибнешь…
Судорожно вожу по его телу, лицу, руками, захлебываясь от жадных, коротких прикосновений его губ.
На ладонях остаются ошметки ткани. Обуглившиеся рваные куски.
И больно.
Каждое касание несет в себе обжигающую боль.
Но не могу. Не могу отрваться.
Ведь это наше. Наша любовь. Вот такая. До боли. До мяса. Но только в ней возможно счастье!
— Нам нужно идти, Мари.
Подхватывает меня на руки.
Крепко держит голову.
Но я все же поворачиваюсь.
Не мигая, смотрю на то, как с едким шипением вылетает дым из того, что было прежде моим домом. Ничего не осталось. Жуткий черный скелет. Тот последний взрыв уничтожил его, раскурочил полностью.
Не моргаю, только крепче впиваюсь руками в Бадрида. А по глазам и щекам течет вода.
— А твои люди?
— Там не на что смотреть, Мари, — рвано хрипит мне в шею, прижимая сильнее. Отворачивая голову от жуткой картины, которая все равно так и продолжает стоять перед глазами.
— И нечего уже собирать. Но они знали, на что шли. Это их работа. Их сознательный выбор. Смерть в нашем деле может настигнуть в любой момент. Они бойцы, Мари. Они и их семьи были к этому готовы.
Только киваю, проглатывая слезы.
К такому нельзя быть готовым. Никогда. Но уже ничего не исправить.
61 Глава 61
Он так и несет меня. Под проливным дождем. В полной темноте. На вытянутых руках.
По каким-то узким кривым улочкам, которых даже я не знаю, хоть и выросла здесь.
Заносит в какой-то высотный дом.
Обшарпанный подъезд пахнет сыростью и плесенью. Проносит по пролетам. А вокруг стены с оторванной, выдранной кусками штукатуркой и надписями какими-то.
Отпирает маленькую дверь. Заносит в крохотную комнатушку.
Бережно укладывает на постель.
Аккуратно снимает те жалкие ошметки, что остались от моей одежды.
Все как в дурмане. Как во сне. Не со мной и не про меня.
И только его глаза. Его рваное дыхание и бережные прикосновения, которые обжигают сильнее огня, говорят мне о том, что это на самом деле все со мной. Про меня. Что я не сплю и не провалилась снова в какую-то реальность на уровне бреда.
Молча, не пророня ни слова, относит меня в ванную. Все так же на вытянутых руках.
И я знаю. Потому что боится прикоснуться. Боиться причинить боль, касаясь поврежденной кожи.
Но физическая боль… Она всегда слабее. Слабее той, внутренней.
И я не дышу. Я задыхаюсь. Думаю о всех его словах. О том, способен ли он вот так же отнестись к душе. К сердцу. На вытянутых руках. Так, чтобы дать зажить. И больше не ранить. Никогда не ранить.
Способен?
Или я навечно обречена рядом с ним вариться в адском огне?
— Почти не повреждена, — шепчет, шумно выдыхая сквозь сжатые зубы. Отмывая меня бережно от черной обугленной краски.
Так же молча выносит, завернув в полотенце.
Укладывает на постель. Поворачивается к маленькому шкафчику. Достает банку, тут же начиная натирать все мое тело какой-то гадко пахнущей мазью.