Заговор в Империи [CИ]

И все же было в них нечто схожее. Например то, что ни в ком из них я не чувствовала ведьмовскую натуру, что, признаться, тревожило. И не только меня.

Я видела по взгляду Игната, что его идея нравится ему все меньше с каждой минутой. Казалось, что мы сами просчитались, пытаясь поймать ведьму, и поставили под угрозу себя. Мало ли, что она могла сделать, пока мы здесь? Отравить еще пару сотен городов. Натравить нечисть. Уничтожить всю экологию. Убить сотни существ.

А мы стояли здесь и просто вглядывались в лица вновь прибывших, пытаясь поймать… кого? Тень, призрака — кого?

— Что скажешь? — вопросил Игнат, кивнув на замершую посреди зала пару, прибывшую откуда-то с морских просторов. Они, бледные и изящные, с коронами из кораллов, украшенными невероятным жемчугом, приковывали внимание, конечно, но не тем, что мы искали.

— Ничего, — вынуждена была признаться я, взглянув на пару в пятый раз и попытавшись напрячь свою интуицию так, как не делала этого прежде. И все же нет. — не они.

Игнат, вздохнув, одним махом опустошил свой бокал и задумчиво уставился на толпу, в которой одна из магинь империи поймала его взгляд и, как ни странно, занервничала. Огляделась по сторонам и, убедившись, что адресовывался он ей, поспешила удалиться прочь.

— Это были последние гости балла, которых мы ждали. — отозвался Ланфорд, не выразивший ни одной эмоции.

Он, отыскав взглядом своего отца, стоявшего рядом с императором на небольшой возвышенности, пожал плечами. Томас с видимым сожалением кивнул и, отвернувшись к брату, сообщил ему что-то, что прочесть по губам я не смогла.

— Нам нужен новый план, — произнес Игнат, с неохотой отходя от перил балкона и направляясь к лестнице, ведущей в зал.

— Нам нужно понять логику. — отозвался Ланфорд. — У нее явно был какой-то план: лес, отравление взвода, информирование той империи о моем передвижении, нежить… она действовала определенным образом.

— Кто может сказать, почему сумасшедший — сумасшедший? — философски вопросил Игнат.

— Стойте.

Еще не осознавая, почему сказала это, уже произнесла я. На задворках сознания мелькнула, как вспышка, как молния, неясная мысль. Колкая, быстрая, несформированная — она заставила обернуться и взглянуть туда, на постамент, где стоял император и его брат, Томас, обсуждая с абсолютно спокойным, уверенным видом, не демонстрирующим и капли смятения, вопрос национальной важности. И вдруг неожиданно, в одну секунду, я почувствовала, как пространство в том месте начинает разрываться, пропуская вперед, к нам, два знакомых существа. Оного из них я и вправду знала, но второго — нет.

Это было нечто иное. Как то, когда ни разу не видевшие друг друга родственники безошибочно угадывают друг в друге эту связь. Это было похоже на единение, на притяжение магнитов, вот только ощущалась это иначе, нежели обычно. Это было сродни притяжению чего-то темного, оглушающего и устрашающего. Как день тянется к ночи, как луна тянется к солнцу, как тьма к свету.