Отец республики. Повесть о Сунь Ят-сене

— Я думал, вы имеете в виду другое, — с иронией ответил Сунь Ят-сен, — то, например, что в наших городах иностранцев больше, чем китайцев. В Шанхае все устроено по американскому и английскому образцу, даже названия улиц — Нанкин-роуд, авеню Жерар… В Хайларе все как у японцев, в Тяньцзине и Ханькоу — как у американцев, немцев и французов. Китайское отступило в глубь страны, куда еще не дотянулись руки западной цивилизации.

— Мы несем цивилизацию всему миру, — не желая замечать горькой иронии, торжественно произнес консул.

— На штыках? Я же предлагаю другое. — Сунь старался подавить внезапную вспышку острой неприязни к сидящему перед ним красивому, холеному человеку. — Окажите Китаю помощь на мирной основе. Без мира нет условий для экономического развития.

— Согласен. Но только тогда, когда в Китае не будет внутренних неурядиц.

— Свои дела в области политики мы решим сами. — Сунь понял, что продолжать разговор бесполезно. Он поднялся с места.

— Надеюсь, мы еще вернемся к этой теме через некоторое время, — любезно произнес консул, вставая, чтобы проводить гостя.

В машине Цин-лин выжидающе посмотрела на мужа.

— Тебе хочется знать, чем закончилась моя беседа с консулом? Штаты хотят, чтобы мы обратились за помощью только к ним. Старая песня! Но в одном он прав — сначала нам надо навести порядок у себя дома.

«Я так и думала», — хотела сказать Цин-лин, но промолчала. Сунь оценил ее великодушие и благодарно сжал ей руку.

Старый «бьюик» медленно полз по раскаленной набережной. Горожане изнемогали от жары. Обессиленные, они сидели на скамейках или лежали прямо на тротуаре. У каменных парапетов Хуанпу толпились кули — блестели на солнце голые, мокрые спины. На углу набережной Бампо и Нанкин-роуд машина остановилась, пропуская шествие — десятков шесть-семь рабочих в синих блузах несли красные флаги и громко пели, выкидывая вверх крепко сжатые кулаки. На сампанях, стоявших плотными рядами, подхватили революционную песню.