Четвёртый брак чёрной вдовы

Катарина, стоявшая к нему спиной, едва успела опустить платье.

— Что здесь происходит? — требовательно спросил Фабиан, который уловил нечто странное, но не понял причины этой странности.

Хоэль со стуком отбросил вилку.

— Это я должен спросить, петушок, что тут происходит, — произнес он сквозь зубы.

Катарина встала между мужчинами, все еще не в силах говорить от пережитого испуга. Она побледнела и умоляюще сложила руки, призывая Хоэля не буйствовать, а он уже был к этому готов.

— Какого черта ты врываешься в мой дом? — почти прорычал он, обращаясь к Фабиану.

— Давно ли он стал вашим домом? — смело ответил тот, но благоразумно не стал подходить ближе. Под глазами у него еще красовались следы синяков и, судя по всему, он не горел желанием обзавестись новыми. — Я пришел, чтобы поговорить с сестрой.

— С моей женой, — поправил его Хоэль. — И я терпеть не могу, когда мою жену беспокоят с утра и без предупреждения.

— Что, надо подать письменное прошение? — съязвил Фабиан. — Она пленница?

Хоэль сделал шаг вперед, но Катарина встала у него на пути.

— Успокойтесь оба, — попросила она. — О чем ты хотел поговорить?

— Наедине! — сказал Фабиан.

— Вот уж нет! — отрезал Хоэль.

Мужчины буравили друг друга взглядами, и ни один не собирался уступать.

— Пожалуйста, — мягко сказала Катарина. — Уверена, что это ненадолго.

— Еще бы и надолго, — проворчал Хоэль, уже уступая.

Он пошел к выходу, и Фабиан отступил, давая ему дорогу, но стараясь сохранить гордый вид. Катрина подумала, что он и правда похож на петуха — задиристый, пышно разодетый. А Хоэль похож на кого же похож ее муж?..

— Катарина! — Фабиан вернул ее на землю, захлопнув за Хоэлем двери.

— Да? — донна села на стул и приготовилась слушать. — С матушкой и сестрой все хорошо?

— С ними все в порядке! Спасибо, что хоть вспомнила, что они существуют!

— Я никогда о них не забывала. Почему ты так горячишься. С ними точно ничего не случилось?

— Нет! А вот с тобой

— Со мной? — она удивилась так искренне, что Фабиан смешался, но тут же снова принял грозный вид.

— Что это за вид?! — он указал на ее платье. — Мне показалось, что глаза меня обманули!

— А что за вид? — Катарина оглядела себя, поправила камею и кружева на манжетах.

— Это платье

— Не понимаю, чем тебе могло не понравиться мое платье, — сказала она спокойно. — Но даже если и так, моему мужу оно очень нравится. Поэтому я буду носить его с особенным удовольствием.

Фабиан заскрипел зубами:

— Я как-то наивно полагал, что ты соблюдаешь траур по Анджело. А уж вчерашнее твое поведение! Появиться на площади!.. На пьесе этого голодранца!..

— По-моему, ты забыл, что я уже не вдова, поэтому не обязана ходить в черном. А на площади я была вместе со своим мужем. Если он не видит в этом ничего предосудительного, то тебе незачем волноваться.

Ее спокойствие взбесило Фабиана еще больше, чем откровенная неприязнь Хоэля: