На кухне мисс Элизы
- Автор: Эббс Аннабель
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-04-166972-0
- Переводчик: Лариса Таулевич
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «На кухне мисс Элизы». Краткое содержание книги:
Эта история основана на реальных событиях, которые произошли с английской поэтессой Элизой Актон и ее верной помощницей Энн Кирби.
Прелести современной кулинарии не останутся незамеченными для читателей, которые потратили последний год на то, чтобы научиться печь домашний хлеб. Это невероятная история двух жизнерадостных женщин, которые проложили свой путь и нашли свой голос в совсем другое время.
«На кухне мисс Элизы» была переведена на 16 языков, а CBS Studios готовится ее экранизировать.
— Кто там, Энн? — в панике вращает глазами мама.
Я так рада видеть Джека, что бросаюсь к нему, забыв о веревке. Мама, которую я тащу за собой, вонзает когти мне в спину.
— Ради бога, — говорит Джек, которого при виде нас внезапно покидает его всегдашний задор. — Что это за веревка?
Я отвязываю маму и обматываю ее запястья, чтобы она перестала царапаться. И рассказываю Джеку, как ей стало хуже, она начала убегать, раздеваться до исподнего, никого не узнает. К концу этой печальной истории по моему лицу текут слезы, и я задыхаюсь от рыданий.
— Мам! — Джек переводит взгляд на мать, присевшую на корточки в грязи. — Я вернулся из Лондона, привез вам с папой пару монет. Два дня шел пешком с гуртовщиком и его козами, только чтобы… мам!
Она смотрит на него, в глазах плещется ужас.
— Я тебя не знаю, — говорит она и пытается освободиться от веревок.
Когда ничего не получается, она вскакивает и бежит к воротам. Я тяну ее назад и прижимаю к себе, плача и гладя по голове, пока она не замирает. Худая, кожа да кости, и пахнет совсем не так, как должна пахнуть мама. Внезапно я понимаю, что мы полностью поменялись ролями.
— Послушай, Энн, — трясет головой Джек, — зачем ты ее привязываешь, точно осла?
Я тру глаза грязным кулаком.
— Викарий хочет отправить ее в сумасшедший дом, — шепчу наконец я. — Ему не нравится, что она бродит раздетая. Он говорит, что это плохо сказывается на моральном состоянии его прихожан. Поэтому мне приходится ее привязывать.
— С каких это пор церковников заботит мораль? — презрительно фыркает Джек.
— Тише, — говорю я. — Он богобоязненный человек, и у него добрые намерения, так сказал папа.
— Бога можно найти только в одном месте, и уж точно не в церкви и не у викария.
— А где? — Я поднимаюсь вместе с мамой, и Джек помогает нам зайти в дом.
— В корочке хлеба, — без тени улыбки отвечает он. — А еще вернее — в хорошей еде. Я лично сильнее всего ощущаю его присутствие после доброго сытного ужина.
Я теряюсь от его ответа — голос Джека полон сарказма. Разве мама не учила нас верить в Господа? Я уже хочу объяснить брату, что он ошибается, что мне становится легче, если посидеть тихонько в церкви с резными ангелами и запахом горящих свечей, но у меня вдруг пропадает всякое желание думать об этом. Мама сидит тихо, как мышка.
— Расскажи, как ты там работаешь, в Лондоне, — прошу я Джека.
Брат в моем распоряжении, пока не проснется папа, не начнет ныть мама или не залает Септимус, и я не хочу терять время на разговоры о Боге, о церкви или о чем-то таком.
— Меня поставили на жарку, я снимаю шкуры и перевязываю тушки, — говорит Джек. — У нас там две плиты величиной с этот тюфяк, с такими огромными вертелами, что хоть целого барана жарь.
— Целого барана…
Мое воображение рисует нежного жареного барашка, благоухающего древесным дымом и лесными травами. У меня текут слюнки. Я ставлю на таганок, где едва дышит огонь, железную кастрюлю с овсянкой и водой.
— Расскажи, что вы там готовите.
— Ну, на прошлой неделе джентльмен вернул суфле, и хозяин разрешил нам его попробовать.
— А что такое суфле? — мечтательно выдыхаю я.
Слово звучит легко и нежно, точно летний ветерок: су-уф-фле-е.
— Взбиваешь яйца до воздушности. И делаешь жидкое тесто из сливок и масла, свежайшего, нарезанного на мелкие кусочки. Потом нужно его ароматизировать. Шеф Сойер любит использовать итальянский сыр, а то еще добавит изысканный горький шоколад. И ставишь в духовку. Оно так вырастет, глазам не поверишь. А когда откусываешь, у тебя точно облако на языке.
Джек причмокивает. Я рассеянно помешиваю кашу. Хоть бы горсточку изюма, чтобы ее подсластить. При мысли об изюме перед глазами проплывают всевозможные сухофрукты, что я видела на рынке в Тонбридже. Огромные горы изюма, блестящего чернослива, апельсиновые цукаты с белой корочкой сахарного сиропа, колечки яблок, точно вырезанные из тончайшей светлой кожи.
— У нас есть кладовая для дичи. Бекасы, вальдшнепы, фазаны, рябчики, цесарки… И специальное помещение для мяса, где хранятся целые окорока — говяжьи, оленьи. И молочные поросята, и бараны целиком. А на плите могут кипеть одновременно девять кастрюль.
Джек умолкает и возводит глаза к облупившемуся потолку, в пятнах и трещинах.
— Эх, видела бы ты шефа Сойера! В красном берете, а бриллиант в кольце — не меньше желудя. Хоть каким горячим будет суп — он все равно окунет туда палец, прямо с бриллиантом, и попробует. Да как начнет трясти туда то одно, то другое: еще соли, побольше душистого перца и кайенского. Пока не доведет до совершенства.