Банда потерпевших

Судья приглашает к трибуне потерпевшую, девчонку лет пятнадцати.

– Расскажите, что произошло с вами вечером 8 марта?

Девчонка отвечает заученно:

– Сразу после дискотеки я пришла домой. Родители могут подтвердить.

Судья удивлена ответом, но вида не подает. Спрашивает с иронией:

– Значит, никто вам в этот вечер не предлагал учиться и работать в Москве в модельном агентстве, а потом никто насильно не заталкивал в машину?

Я читала это дело. Точно помню письменные показания этой девчонки. Но, видно, с ней уже поработали дружки Мартына. Запугали и других девчонок. Маленький город – спастись от мести невозможно.

– Что ж, присядьте рядом с другими потерпевшими, которым тоже отказала память, – терпеливо говорит судья.

Мартын и его дружки переглядываются. Их план срабатывает. Обвинение рассыпается на глазах.

Надежда Егоровна объявляет перерыв на один час.

Идем в её кабинет. Она просит меня пригласить к ней государственного обвинителя.

Прокурор совсем молодой, по виду нет и тридцати. Входит с веселым лицом. Чему радуется – непонятно. Неужели и у него какие-то связи с Мартыном? Я бы не удивилась.

– У вас какая-то удача, Андрей Иванович? – судья смотрит так, будто видит его насквозь.

Андрей Иванович мгновенно меняет выражение лица.

– Я вас слушаю. Надежда Егоровна.

– Я их знаю, – судья имеет в виду Мартына и его дружков. – Они выросли у меня на глазах. Знаю их родителей. Нормальные люди. А эти… Придется, видимо, выпускать. А в городе ещё много хороших девочек.

– Девочек, конечно, жалко, – вздыхает Андрей Иванович, а по глазам видно, что врет, никого ему не жалко.

– Если не поработаете с потерпевшими, придется выпустить, – говорит Надежда Егоровна.

– Боятся они. И не только Мартынова, – поясняет Андрей Иванович.

Судья удивлена.

– Что вы имеете в виду? Боятся, что я их не посажу? Я дала какой-то повод?

Андрей Иванович пожимает плечами:

– Нельзя исключать и еще одну причину … – смотрит на меня, я ему мешаю.

– Мне выйти? – спрашиваю судью.

– Пригласи Беляеву, – говорит Надежда Егоровна.

Обвинитель выходит из кабинета. А я ввожу потерпевшую Беляеву. Женщина лет тридцати пяти. Ее двенадцатилетнюю дочь Мартын сперва сам изнасиловал, а потом отдал своим ребятам «на хор».

– Вы тоже откажетесь от показаний? – спрашивает судья.

Беляева отвечает с раздражением:

– Нам сказали, что вы все равно оставите их на свободе.

– А может, вам денег дали? – осторожно спрашивает судья.

На лице Беляевой неподдельное негодование:

– Какие деньги, вы о чём?

Надежда Егоровна говорит тихо и твердо:

– Сейчас всё зависит от вас. Я вам гарантирую, что они сядут, и сядут надолго. Матерью клянусь. Повторяю, всё зависит от вас.

Мы снова в зале заседания. У Мартына и его банды глаза блестят от близкой удачи. «Господи, – молюсь я про себя, – только бы Беляева не подвела».

Неожиданно судья поднимает Мартына:

– Мартынов, вы обвиняетесь в том, что обманом завлекли двенадцатилетнюю Беляеву к себе в квартиру, изнасиловали её, а потом отдали своим дружкам и они насиловали девочку всю ночь, причем в извращённых формах. Суд дает вам возможность смягчить свою ответственность чистосердечным признанием.