Электронная книга - «Эпистолярный роман (СИ)». Краткое содержание книги:
«Снейп, вы не учитываете тех, кто знал обо всем и без моего рассказа».
Тот хмуро смотрел в пергамент, а потом написал:
«Стоило стереть память и вашему глупому домовику. Давно вы все вспомнили?»
Домовик! Добби или Кричер? Стоило расспросить их обоих.
«Давайте обсудим это в другой раз? Мне сложно выполнять свою работу и вести с вами столь важные беседы».
Снейп только хмыкнул и написал:
«Важные? Вы переоцениваете себя, Поттер. К тому же я напомню, что говорил вам в Хогвартсе: между нами ничего нет и быть не может».
Гарри несколько раз перечитал последнюю записку Снейпа и не мог поверить тому, что видел! У них был роман? Гарри был влюблен в Снейпа? Что их связывало?
«Мы еще вернемся к этому разговору, сэр. У вас будет чудесная возможность повторить мне все, что вы сказали в прошлый раз. В силу обливиэйта я помню не все детали, как вы понимаете, а знаю лишь в общих чертах.
К тому же следующим выступает МакКален, а ваши с ним разработки лежат в общих плоскостях. Полагаю, вы не упустите возможности опустить его с небес на землю.
Ставлю 10 галеонов, что его выступление будет строиться вокруг введения упрощенной версии аконитового противоядия в ликантропное зелье.
Кстати, вы выбрали эту тему, чтобы насолить МакКалену, не правда ли?»
Снейп хмуро смотрел на пергамент и не знал, что сказать. С одной стороны, его бесил Поттер со своей уверенностью в том, что они продолжат начатый разговор. С другой, он был изумлен тонкой иронией Поттера и его внимательностью. Снейп действительно взялся за новую формулу ликантропного зелья больше в пику МакКалену, нежели из желания помочь оборотням. Но замечание о противоядии было слишком уж очевидным. Поэтому Снейп решил оставить прошлую тему, надеясь, что Поттер забудет о ней, и написал:
«Банальная ставка против такого идиота, как МакКален. Я готов заплатить вам 10 галеонов, если вы угадаете, какие усовершенствования внес в состав я.»
Снейп хмыкнул. Это был вопрос, ответ на который пытались у него выведать все ученые умы сферы зельеварения. Ликантропное зелье было сложным в изготовлении, потому что сначала создавался сильнейший яд на основе аконита, который вредил оборотням, затем он смешивался с основой состава для концентрации разума, а на финальном этапе добавлялось противоядие, которое снижало токсичность состава. Основная загвоздка заключалась в том, что аконит — одно из немногих растений, способных как-то повлиять на оборотня, но в то же время длительное применение препарата вредило здоровью. Это не считая сложностей с кропотливым приготовлением трехэтапного зелья с разными основами.
«Боюсь, мне не хватит ума, чтобы постичь ваш гений, сэр. Но я достаточно знаком с вашей амбициозностью, так что мне не жаль 10 галеонов, если моя ставка не сыграет. Полагаю, вы бы попытались заменить аконит. Это позволило бы сделать зелье безопасным, но в то же время создало бы революционную новую формулу».
Снейп не стал отвечать на последнюю записку Поттера и никак не прокомментировал его догадку. Только попытался вспомнить, было ли что-то подобное в наработках, которые он передавал накануне. Но секрет замены аконита Снейп оберегал слишком тщательно, так что мысли Поттера носили чисто интуитивный характер. Впрочем, все и так станет очевидным во время демонстрации. Поэтому он не стал продолжать переписку и взмахом палочки очистил их с Поттером каракули, после чего принялся делать пометки, исходя из речи выступающих.
Когда пришла его очередь, Снейп вышел на сцену и принялся демонстрировать итоги своих изысканий. Поттер остался стоять рядом со сценой, и Снейп не обращал на него никакого внимания. В какой-то момент позади послышалась возня, но он не соизволил даже обернуться, пока не закончил презентацию.
Зал рукоплескал, а Поттер выиграл десять галеонов, потому что Снейп действительно заменил аконит и, по сути, изобрел зелье с нуля. Вот только самого Поттера не было. Как сообщил один из организаторов, тот задержал преступника, покушавшегося на Снейпа, и доставил его в аврорат.
Снейп надеялся, что это была их последняя встреча. Разумеется, он ошибся.
***
Поттер вышел на связь через неделю в воскресенье.
— Добрый вечер, профессор Снейп, сэр! Добби принес вам письмо от Гарри Поттера. Добби обещал дождаться ответа.
Снейп сжал губы в тонкую линию, понимая, что тупица Поттер не запомнил его обещания отравить и его, и этого назойливого домовика, если тот в очередной раз воспользуется его услугами.
Он взял письмо и вскрыл его, с удивлением обнаружив волнение и некий трепет. Снейп ненавидел всю эту сентиментальную чепуху, но даже из серьезного сорокачетырехлетнего мужчины любовь делала какого-то слюнтяя.
«Доброго дня, сэр!
Рассчитываю сегодня вечером встретиться с вами. Выбирайте наиболее приемлемый для вас вариант: я приду к вам или вы ко мне?
Понимаю, что перспектива провести со мной вечер вам неприятна, но, надеюсь, вы понимаете, что это неизбежно. Я достану вас даже у Мордреда из-за пазухи.
До встречи!
Г.П.».
Снейп злобно зыркнул на Добби, после чего написал:
«Вы хотели со мной общаться и вы же угрожаете и шантажируете меня, Поттер? Очаровательно! Именно таким я и представлял себе начало любых отношений. Браво!
Приходите к девяти, я открою камин.
Желающий от всего сердца гореть вам в адском пламени,
С.С.».
Домовик низко поклонился, приняв послание, и исчез.
Снейп же не на шутку разволновался. Он жил в приятном уединении, делая то, к чему лежала душа. Но Поттер вторгся в его жизнь и угрожал разрушить все, что Снейп создал.
За те несколько раз, которые он бывал в аврорате, предоставляя показания в деле о покушении, Снейп понял, что Поттер самый въедливый и непримиримый аврор. Он был жестким, требовательным и настырным — все его (и папашки Джеймса) худшие черты характера, раздутые и выпестованные суровой профессией. Рядом с Поттером даже Кингсли ходил по струнке, что уж говорить об остальных.
Так помочь Снейпу было решительно некому. Оставалось лишь надеяться на себя и собственные силы.
***
Поттер явился в обычной маггловской одежде, к которой испытывал большую привязанность, нежели к мантиям. Его вечно всклокоченные волосы все так же топорщились непривлекательным гнездом, как и во времена Хогвартса. За сим сходство с его версией семилетней давности заканчивалось. Поттер здорово раздался в плечах, заматерел и был уже не угловатым подростком, а взрослым и состоявшимся мужчиной.
Теперь, когда Поттер не использовал оборотное зелье, Снейп смог хорошенько его рассмотреть: глаза серьезные, настороженные, поза с виду обманчиво расслабленная, но рука то и дело скользит к кобуре с волшебной палочкой, на руках и в вороте рубашки поло виднелись шрамы, которые особенно выделялись на фоне загорелой кожи.
Пока его беззастенчиво исследовали взглядом, Поттер занимался тем же, оценивая внешний облик Снейпа. Тот был в своей неизменной наглухо застегнутой мантии, волосы собраны в низкий хвост, губы недовольно поджаты. Но послевоенные годы явно пошли ему на пользу: бледность стала казаться скорее аристократической, нежели болезненной, волосы ухожены и аккуратны, а с исчезновением вечных темных кругов под глазами Снейп словно помолодел на несколько лет.
— Будем беседовать прямо здесь или вы предложите мне присесть? — спросил Гарри.
Снейп недовольно дернул уголком рта, после чего сказал:
— Учитывая ваше чувство такта, Поттер, не удивлюсь, если вы самостоятельно осмотрите содержимое моего бара.