Суженый-ряженый

Но всё оказалось легко объяснимым: по ходу своей службы в милиции ему приходилось сталкиваться с некой шайкой, так называемых экстрасенсов, которые умело манипулируя подсознанием излишне впечатлительных граждан, помогали им расстаться и с деньгами, и различными ценными вещами. Пришлось почитать соответствующую литературу и проконсультироваться со специалистами, разбирающимися в таких вещах, как гипноз и эзотерика. Поднабрался, так сказать, кое-каких специфических знаний.

На том и расстались. Ларисе нужно было хорошенько выспаться, ведь предстояло очередное ночное дежурство.

*****

Утром Поэта разбудил топот ног за занавеской: вот тяжёлые неторопливые шаги отца, а это куда-то поспешает матушка, немного припадая на одну ногу и подшаркивая ею, ну, а это жеребёнком – братец. А он вот лежит, как куль с овсом, всеми забытый. Хотя, нет, вот, к нему идёт кто-то – ну, конечно, маменька. Осторожно, стараясь не шуметь, отодвигает занавеску и бочком протискивается к нему в закуток. В руках миска с чем-то дымящимся и корчажка с молоком. Увидела, что сын не спит, заулыбалась, закивала головой, присела в ногах:

– Как спалось, сынушка, подходила ночью, слушала, вроде, чуток помене перхал. Сегодня опять этой настоечкой разотрёмся, Бог даст, лихоманку твою излечим. Вот молочка принесла да толокна запаренного, чтоб силушки возвращались, поешь, коли сможешь, – женщина поставила посуду с едой на тумбочку, да обронила на пол ложку. – Ох, криворукая! А вот, накось, записки твои тоже на полу валялись, я их вот сюда сложу.

Мать Поэта недолго пробыла у постели «болящего» сына, властный окрик мужа заставил её поспешить к нему. Вон пошёл уже затрещины раздавать – хозяин и кормилец! Ну, ничего, сейчас в контору уйдёт, всё утихомирится, пойдёт рядком да ладком. Серчает, что не ко времени старшенький слёг, некого послать к Перелёшинской засеке, узнать, сколько леса на продажу выставить можно, чтоб без обману и хитрости, да передать смотрителю тамошнему кой – чего на словах, чтоб острастку имел, да много чего ещё надоть… Да и так ведь сыночка, кровиночка, старается, себя не жалеет. А что вирши свои кропает, так уж так лучше, чем самогонку по кабакам лакать! И приятель у него, семинарист, обходительный и уважительный, как начнёт говорить, прям, как по писанному. А уж, как грамоте её, старую, учить пытался – и смех и грех! Ох, Матерь Божия, Заступница, помилосердствуй, пошли ж ты Алёшеньке исцеление от недуга-хворобы!