Путешествие к живым

Утро Таиланда

Между Бангкоком и Конкеном, 10 ноября. Старушка Азия. Едем и вдыхаем запах истощенной земли. После Бангкока потянулись рисовые поля. Наступила ночь, взошла луна, и из окна вагона можно было видеть поблескивающие на черной земле лужи. Затем пошли холмы, поросшие густой растительностью, и непроходимые лесные чащи. Сегодня утром снова показались рисовые поля. Куда ни глянешь — всюду, иногда до самого горизонта, тянутся затопленные водой квадраты — поля невысокого риса, напоминающего сорную траву. Земля затоплена желтой водой. Буйвол тянет почти потонувший плуг, который напоминает показавшийся из грунта якорь. За плугом по колено в воде бредет человек. Каждый его шаг — кусок пашни, вырванный у первозданной хляби. Выращивать рис — значит жить. Скоро рис созреет. Нет в жизни этих людей зернышка таинственней и бесценней, чем маленькое зернышко риса, взращенного столь тяжелым многодневным трудом. Оно твердо, как камень, как оникс. Это зернышко — плод, рожденный от встречи земли Азии с водой. Тысячелетиями сотни миллионов людей — от рождения и до самой смерти — не знали ничего, кроме риса. Они терпеливо растили его, словно просеивали сквозь пальцы песок пустыни.

Я видел, как по узким каналам, пересекающим Бангкок, под мостами, по которым снует оживленная толпа, непрерывно скользят вместительные баржи, доверху наполненные рисом. При резких толчках тяжелая баржа накреняется, и быстрые струйки риса ссыпаются в темную воду. Иногда на огромные белые горы зерна садятся птицы. Рис повсюду — в лодках, на грузовиках, прямо на земле около лавок, в вагонах поездов; он — олицетворение Азии: больше риса — больше людей. В других местах жизнь зависит от многих продуктов земли, от богатства ее недр, от уровня развития техники. Здесь же зависимость прямая, элементарная. Однако не надо забывать, что в основе ее — человеческое терпение.

Терпение и буддизм… Наш поезд ползет вдоль одной из деревень. Еще едва рассвело, а буддийские монахи уже обходят дома, собирая пожертвования — рис. Оранжевый цвет их одежд ослепительно ярок на фоне мягких красок не успевшего стряхнуть с себя дрему утра.

На земле нет другой страны, в жизни которой религия занимала бы такое важное место. Почти все мужчины Таиланда, особенно жители деревень, проводят определенное время при храмах в качестве послушников, а потом и монахов. Они облачаются в оранжевое одеяние, представляющее собой обыкновенный кусок материи, обмотанный вокруг голого тела, и, далекие от покинутого ими мира, тратят многие месяцы и даже годы на молитвы и сбор подаяний.

Каждый житель раз в неделю либо раз в день, в зависимости от состоятельности или щедрости, кормит монахов. Это нельзя рассматривать как паразитизм. Любой человек может раз в жизни воспользоваться таким обычаем, тем более что монахи несут в народ получаемые в храмах знания. Пусть несколько своеобразные, знания эти в какой-то мере способствуют культурному развитию народа.

Не знаю, чему это приписать — то ли многочисленным монахам в лучезарных одеяниях, спокойно и мечтательно прохаживающимся по деревенским улицам, то ли благодушным торговцам, стоящим у дверей китайских лавок, то ли безоблачному утру, но я ощущаю здесь атмосферу мира и счастья. Как хорошо, что день начинается так: ведь я еду в Конкен, где мне предстоит видеть прокаженных.

Почему прокаженных? В Таиланде проказа — болезнь не самая распространенная. Она не смертельна. В наши дни проказа излечима. Кишечные болезни, малярия (несмотря на то что в результате активной деятельности органов здравоохранения число заболеваний сокращено вдвое) наряду с туберкулезом и авитаминозом — вот самые трудные проблемы. Смертность, вызываемая этими заболеваниями, еще очень велика: лишь сорок четыре процента детей достигает пятнадцатилетнего возраста (в странах Запада — девяносто три процента); восемнадцать процентов доживает до шестидесяти лет (против семидесяти процентов на Западе). Так почему же тогда меня интересует проказа, встречающаяся лишь среди незначительной части населения? Потому что проказа — болезнь, о которой сложены легенды, это социальное зло, влекущее за собой изоляцию зараженных, заболевание, которое, подобно всем другим, нуждается в лечении и профилактике, но, кроме того, еще и тревожит сознание. Проказа возвращает нас к древней евангельской притче о поцелуе прокаженного.