Прощание с ангелами
- Автор: Гайдучек Вернер
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Софья Львовна Фридлянд
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Прощание с ангелами». Краткое содержание книги:
«Патер не любит, когда к церкви подъезжают на машине».
«Боже мой, Франц, да не беги же ты так».
Все четыре дня, когда они вместе ходили к ранней обедне, она будила его одинаково:
«Пора, мой мальчик. — Чмок в лоб, чмок в щеку. — Пора, мой мальчик».
У нее были мягкие влажные губы. Он пытался уклониться от их прикосновения и, однако же, всякий раз ждал его, надеялся угадать, чем они занимаются вместе — Ганс и его мать. Она близко подходила утром к его кровати, тонкая рубашка застегнута доверху, блестящие черные волосы рассыпались по плечам. Вот и к Гансу она подходит так же близко. Еще ближе.
Патер Бондзак снял затканную золотом епитрахиль и перекинул ее через спинку стула.
Молодец он, подумал Франц. Ему было жаль патера. Неизвестно почему, может быть, потому, что старик так тщился быть современным и не догадывался, зачем все они приходят вкусить благодати — парни только ради девушек, девушки только ради парней. Он даже не видел, как они подрались прямо здесь, в ризнице, он, Франц, и тот красивый блондин — канонарх на молодежных службах. Из-за дурацкого звания — старший служка. Это кое-чего да стоит — прислуживать в воскресенье. Под взглядами сотен людей, сидящих на скамьях, преклоняющих колени в нишах, стоящих у колонн.
«Kyrie, eleison».
«Christe, eleison».
«Kyrie, eleison».
Господи, помилуй.
Церковная служба — как театральное представление, Не надо было ему браться за это.
— А разве ваш класс не уехал вчера в Париж? — спросил патер.
— Нет, на Фирвальдштеттское озеро.
— Ах да, в Париж — старшие.
Франц натянул пуловер поверх рубашки и опустил его до самых бедер.
Они обменялись взглядами.
«Почему ты перестал доверять мне?»
«Чего вы все от меня хотите?»
— Париж, — сказал патер и засмеялся, внося раскованность в их напряженные позы, — Париж — это привилегия выпускников. А чем тебе Швейцария не по вкусу?
— Не люблю групповых поездок.
— Принципиально или только в тех случаях, когда группу возглавляет штудиенрат доктор Штойбнер?
— Принципиально.
Он ответил резко, неприветливо, и патер Бондзак укорил себя за такой провокационный вопрос.
Почему он заговорил о Штойбнере? — подумал Франц, вешая в шкаф красное суконное облачение. Но все равно отвечать так резко не следовало, ведь именно в этой неприятной истории, отголоски которой докатились даже до министерства культуры, не говоря уже о том, что телевидение сделало из нее передачу для обозрения «Репорт», так вот, в этой самой истории патер горой стоял за него и почти демонстративно доверил ему пост старшего служки.
— По-моему, тебе надо снова войти в состав редакции.
Ах, вот куда дует ветер.
— Ты ведь знаешь, — продолжал патер, явно силясь показать, что до сих пор не отрекся от своей точки зрения, — я осудил этот случай о «Дисципулусом», о чем прямо заявил директору.
Франц не отвечал. Молчание Франца встревожило патера. В мальчике — он это чувствовал — совершался какой-то процесс, неподвластный пониманию духовника. Франц исключил его из круга своего доверия, был готов исключить и всех других.
Франц снял епитрахиль со стула, надел ее на плечики и понес к шкафу — вслед за патером. Патеру хочется, чтобы он снова стал ответственным редактором газеты. Но с этим он разделался раз и навсегда. Директор конфисковал номер «Дисципулуса» со статьей о штудиенрате Штойбнере. Франц протестовал, успеха не имел и вышел из состава редакции. Это было его право. Демократические правила игры. Он ими воспользовался.
— Если я снова стану главным редактором «Дисципулуса», я распишусь в том, что был неправ, и поддержу диктатуру учителей над учениками.
— Учителей?
— Хорошо, ограничим: одного учителя над учениками.
Франц был возбужден, мелко дрожал и всем своим видом показывал, что отнюдь еще не разделался с этой историей, как пытался уверить самого себя.
Ведь надо же, чтобы Штойбнер, именно Штойбнер — из поздних возвращенцев, потерявший в Новосибирске зубы и волосы, — чтобы именно этот человек с лицом павиана, командир батальона в крепости Бреслау, читал им на уроках обществоведения речи о правах и обязанностях современного гражданина.
«Всякий тоталитарный режим априори исключает демократию».
Вот на это изречение и поймал Штойбнера друг Франца — Берто. Он вынес любимое изречение господина штудиенрата в заголовок своей статьи: «Доктор Штойбнер и тоталитарный режим». Выпуск «Дисципулуса» со статьей Берто был изъят в то же утро.
Но сладить с Берто было не так просто.