Рагнарёк. Книга 2 [СИ]

После очередного неудачного наскока багатур отдернулся, роняя на дорогу капли крови из длинной царапины на плече, оступился и припал на одно колено. Но когда я пошел вперед — вдруг крутанулся на месте, вскочил и тут же швырнул мне в лицо пригоршню сухой земли. Она забилась в глаза и я тут же ослеп — и если бы не окрик Темуджина, Джаргал наверняка разрубил бы мне голову надвое. Я лишь в последний момент успел отпрянуть, и его сабля лишь свистнула перед лицом.

— Молись своим богам, сын собаки, — прорычал Джаргал. — Немного осталось до вашей встречи!

— Глупец. Даже слепым я вижу в сто раз больше такого, как ты.

Я улыбнулся и переключился на «Истинное зрение», которому не были помехой несколько острых песчинок, засевших под веками. И когда я с закрытыми глазами отбил удары Джаргала, его аура полыхнула болезненно-желтым. Он еще сражался, еще стоял и мог скрыть усталость и страх от кого угодно вокруг.

Но не от меня.

Я немного покрутился на месте, привыкая орудовать саблей с закрытыми глазами — и уже сам погнал Джаргала обратно, отвоевывая потерянное пространство. У него уже не осталось сил — ни магических, позволявших ускоряться, ни даже обычных, человеческих. Удары выкованной из странного тяжелого металла сабли Дува-Сохора громыхали о клинок Джаргала как кузнечный молот, заставляя того пятиться. И когда он в очередной раз подставил свое оружие, защищая голову, оно не выдержало.

Я вложил в чудовищный удар всю силу — и упавшее с небес тысячу лет назад железо оказалось крепче обычного. Оно срезало клинок Джаргала почти под самую гарду, оставляя в его руках лишь жалкий обрубок. Багатур отшвырнул искалеченное оружие и бросился на меня — видимо, собирался сбить с ног на землю и задушить, не дав воспользоваться саблей.

Но я снова оказался быстрее — и мстительно впечатал сапог прямо ему в живот. Ребра Джаргала хрустнули, как тонкие веточки, а сам он рухнул в грязь и согнулся пополам, пытаясь втянуть ртом хоть немного воздуха.

— Великое Небо подарило мне победу, великий хан. — Я развернулся к Темуджину и заставил себя открыть глаза, хоть их до сих пор и жгло, как огнем. — Багатур, посмевший нарушить твою волю, в твоей власти, а его жизнь — в твоих руках!

Десятки и сотни пар глаз устремились на Темуджин, но никто не произнес ни слова. Кешиктены видели, что стало с их не знавшим поражений предводителей — и молчали.

Юный хан восстановил свою власть… хоть и чужими руками.

— Ты ослушался моего отца, Джаргал-багатур, хоть он и называл тебя братом! — раздался в тишине голос Темуджина. — И ты отказался идти за мной — свои ханом — и сам пожелал вести наш народ на север. Имя этому — предательство!