Верность виконтессы. На службе Ее Величества

Он вспомнил, как из-за ошеломительной новости о скором появлении наследника они скорректировали дату венчания. Скромную свадьбу сыграли немедленно. Сабина с первых недель плохо переносила беременность, и королева приказала своему лекарю взять ее под опеку. Мэтр Бертран, осмотрев виконтессу, ничего не скрыл от ее мужа:

- У вашей супруги отнюдь не юный возраст, а учитывая, что это первые роды, пройдут они нелегко.

Габриэль просто ополоумел! Он следил, чтобы супруга неукоснительно выполняла все предписания лекаря. Габриэль знал о ее первой беременности в предыдущем браке, закончившейся выкидышем, и изо всех сил старался больше не допустить подобного. Сабина иногда устраивала протестующие истерики, но он не сдавался. И воскресным январским днем Господь их вознаградил. Габриэль, не меняя позы, уже много часов сидел в Каминном зале у давно погасшего очага, когда раздался ликующий крик Вивьен:

- Господин! У вас сын родился!

Глаза камеристки радостно блестели, рука убирала со щек прилипшие к ним мокрые от пота волосы: очаг в комнате роженицы был жарко натоплен. Подкативший к горлу ком мешал Габриэлю задать самый важный вопрос, но Вивьен, очевидно, прочла его во взгляде виконта и весело добавила:

- С госпожой все хорошо. Мэтр Бертран очень доволен!

Габриэль помнил, как тогда при виде камеристки встал, готовясь к худшему, но, услышав новость, вновь упал в кресло и замер. Его охватило какое-то оцепенение, и он не решался шевельнуть даже кончиком мизинца, иначе нервное перенапряжение могло исторгнуться из него женскими рыданиями. Наконец, неимоверным усилием взяв себя в руки, Габриэль отправился поздравить супругу.

Задолго до появления младенца Бланка заявила, что желает быть его крестной матерью, и Габриэль с Сабиной чуть не лопнули от гордости. Крестным отцом пригласили графа де Дрё. Габриэль испытывал к нему искреннюю признательность за то, что граф не раз спасал жизнь Сабине, и вместе с супругой они посчитали, что лучшей кандидатуры им не найти.

…В воспоминания Габриэля вторгся голос Бланки:

- Помню, в соборе Нотр-Дам епископ Парижский после обряда крещения шепнул мне: «Папаша держится так важно, словно это первый ребенок, рожденный на Земле, и мир обязан ему свершившимся чудом».

Габриэль на мгновение застыл с вытянувшимся лицом, а затем разразился оглушительным хохотом. Не переставая смеяться, он с трудом выговорил:

- Вы знаете, ваше величество, именно так я себя тогда и чувствовал.

Да, наверное, и сейчас тоже. - Успокоившись, он вытер согнутыми пальцами выступившие на глазах слезы. - Правда, теперь я подвергся домашнему диктату. Стоит мне чихнуть, не важно - от пыли или перца, как меня тут же выставляют за пределы не то что детской комнаты, но и спальни собственной жены. Осенью у камеристки Вивьен родилась дочь, и сейчас весь дом помешан на гигиене. Нас с Андрэ воспринимают как потенциальный источник заразы. Потому, чтобы сберечь мужское самолюбие, мы скрываемся в военных лагерях.