Верность виконтессы. На службе Ее Величества

Неожиданно снаружи раздался голос дежурного посыльного:

- Виконт д'Авранш! Ее величество срочно требует вас к себе!

Габриэль замер. Он почти год носил новый титул, но ему все еще требовалось пару биений сердца, пока до него доходило, что обращаются к нему.

- Иду! - Запахнувшись в подбитый овчиной плащ, виконт шагнул в леденящую ночь.

Снег звонко скрипел под ногами, чистое небо подмигивало яркими звездами, доспехи и иней на деревьях искрились отблесками факельных огней, но виконту было не до красот. Дьявольский холод замораживал мысли и чувства.

Габриэль быстро шел мимо замерзших бойцов, облепивших тощие костры, через внушительный палаточный городок воинов графа Шампанского. Большинство баронов вроде бы и не уклонялись от вассальных обязанностей, но выставили смехотворное количество воинов. Лишь Тибо привел триста рыцарей, доказывая безоговорочную верность Бланке. За Габриэлем отныне тоже стояло собственное войско из трех дюжин хорошо вооруженных всадников, не считая пехотинцев. Содержание такого отряда обходилось в солидную сумму, но амбиции не позволили виконту явиться с меньшим количеством воинов.

Он задумался. Зачем его вызвали? Срочное совещание?

После того как прошлой весной Габриэль принял деятельное участие в освобождении короля, он стал неизменным участником военных советов.

Его приглашала Бланка, хотя статус виконта не всегда соответствовал высокому уровню совещаний. Габриэль старался не выпячиваться с лишними комментариями, но и просиживать штаны безмолвным истуканом на важных заседаниях было не в его характере. Постепенно вельможи стали с должным уважением относиться к его словам, да и поддержка графа де Дрё и графа де Монфора сыграла тут не последнюю роль.

Только коннетабль де Монморанси долгое время упорно игнорировал виконта д'Авранша. Но в конце концов Габриэль и к нему подобрал ключик.

Однажды на традиционном рождественском пиру он как бы невзначай оказался рядом с Матье и обронил несколько слов о его сестре Алисе де Монморанси - супруге Симона де Монфора[9], - напомнив, что воспитывался в ее семье. Воспоминание о любимой сестренке, давно уже покойнице, нашло живой отклик в душе Матье. Слово за слово, и они весь вечер проговорили о ней, ее детях и, конечно же, о событиях альбигойских кампаний прошлого десятилетия. Видимо, то, с какой теплотой его собеседник вспоминал об Алисе, подкупило сурового коннетабля. К тому же многолетние приключения Габриэля на Святой земле успели обрасти при дворе легкой шерсткой легенд, и Матье наверняка их слышал. Постепенно он перестал видеть в виконте безродного выскочку и проникся к нему дружеской симпатией.

…Мысли Габриэля прервал сигнальный рожок, извещавший о ночной смене стражи. Послышались приказы, забегали воины. «Бедные парни - в такой мороз стоять в карауле», - подумал виконт и, зябко передернув плечами, ускорил шаг.

Ожидавшая его королева оказалась в шатре одна. Перед ней на круглом столике в широких бокалах дымился гипокрас, на бронзовом блюде лежал сыр и ломти белого хлеба, в вазочках - оливки и копченые груши. Габриэль недоуменно глянул на это изобилие, не ко времени выставленное на столе (пора ужина давно миновала), и Бланка перехватила его изумленный взгляд.