Босиком по росе. История ведуньи

– Дедуль, а знаешь шо этим  цветком можно приворожить, а можно исцелить?

– А пошто привораживать? То ж дело то нехитрое, а вот то, что патоку лечебную своробориновую делали с него, знала? В былые времена соболями платили да золотом за такое снадобье лекарям. Отпоють лежачего Воина таким зельем, и на раны то раскрытые приложуть, и снова он в седле. А по началу июня было дело песню шиповнику то пели и хороводы водили. А ты ишь несурьезности какие то метешь языком, – дед покачал головой с укоризной. Привстал, чтоб поправить колючие  пучки нефритового цвета. – Шо за травка, кажи девка? – загадочно улыбнулся, прищурившись.  Когда  в жару цветет ентот сорняк,  источает благодатный  аромат. Висит желтым маревом над какой полянкою, воздух  такой густой, тяжелый,  медовый, где цветут енти колючки. Шо кажешь?– седовласый поправил тряпицу на пеньке и тяжело сел. – О, то ж ботяк, диду, я его над дверью в баньке вешаю да в хате, от нечистой, а если в полудень когда новая луна сорвати, на него волос намотаю, то ж оберег, невиданной силы от глазливых, – Марфа вернулась в прохладу тёмной безопасности пещеры и с размаху плюхнулась на солому. – Отгадала, дедуль, загадки твои? – девушка, довольная собой, собрала густые волосы в косу и завязала лоскутом от нижней юбки. – В наших местах чертогон зовут его, а кельты  Хранителем кличут, их потомки из Скотии далекой даже на герб страны поместили. А вот не знала ты дитя, что лечит он и "дикое мясо", что съедает изнутри, и поветрие, раны, даже когда гной сочится, заживляет. За  целую ночь не поведать о силе его, – Марфа расстроилась, не знала. ⠀ Со стороны реки послышалось приглушенное звякание и плеск воды, хрустнуло  что-то о скалистый торс. Дед вытянул шею как суслик, прислушался: – Авил, принимай гостиницы, яик тебе привёз и курей, как просил давеча, и мальца мово гля, скособочило его трошки, я подымаюсь чи не?– зычный молодой голос раскатился эхом над Сарматскими горами, распугивая пичужек и чаек. ⠀ Старичок бодро подскочил, поправил свою конопляную бечевку на поясе, разгладил привычным движением бороду и высунулся из пещеры. – Стенька, подымайси, – махнул рукой, приглашая в свой пещерный  дом. – Диду, шо то я не одетая, як увидят, позору не оберешся, – Марфа зарылась в сено.