Белый конь на белом снегу

Виной всему был черный кот. Толстый, прохиндеистый, насквозь пропахший бензином, он весело ринулся нам навстречу в Атке, где мы заправляли свой КамАЗ. Водитель подозрительно поглядел в его сторону, но ничего не сказал. А когда отъехали от бензоколонки десяток километров и у нас полетел баллон, заворчал:

— Вот и не верь после этого приметам. Так и есть — камешком скат продырявили.

— Кот, что ли, подбросил камешек?

— Может, и он. Поразводили, понимаешь, котов по всей трассе.

Маркевич переоделся в старый комбинезон, и мы стали менять камеру.

Шел двенадцатый час ночи, но было еще светло. Белая ночь стояла над Колымой. Ослепительно белели языки снега в распадках, по обочинам дороги буйствовал розовый Иван-чай, далеко впереди в долине недвижно висела белесая дымка. Но это не ночной туман. Это висела великая пыль с трассы. Далеко где-то куковала кукушка. Над нами вились тучи прожорливого комарья. Тысячекилометровая колымская трасса натуженно гудела рядом. То и дело останавливались машины.

— Браток, помочь, что ли?

— Не надо, есть запаска.

Молодой веселый парень в майке — его и комары не брали — притормозил рядом:

— Дядя Витя, может, что надо?

— Управлюсь.

Когда отъехали, Маркевич пояснил:

— Бригадир мой, Толик Егоров. Хороший хлопец, самостоятельный.

Подошел еще один: большерукий, с проседью в густой шевелюре. Маркевич его представил:

— А это кум мой, Виктор. Я с его отцом Никифором Маслием начинал тут на Колыме...

Они стояли поодаль, и я услышал, как Маслий, кивнув в мою сторону, спросил:

— Это кто же?

— Практиканта дали.

Глядя, как я управляюсь с монтировкой, Маслий мрачно предрек:

— Намаешься ты с ним...

В Мяките у дома отдыха шоферов (их несколько на трассе) — скопище машин. Строгая дежурная заставила тщательно вытереть обувь, выдала каждому шлепанцы, полотенца. Работал душ, столовая. В чистых комнатах были чистые постели. В третьем часу ночи стало совсем светло, и спать не хотелось. Вспомнилось, как на перевале, когда машина с трудом одолевала крутой подъем, Маркевич вдруг примолк, сказав: «Дружок тут у меня погиб. Саша Мещеряков... Эх, друг был...»