Псевдоним украденной жизни [litres]

– Так что скажете по существу данного вопроса, Николай Иванович? Что за беспорядки? Сначала ваша странная драка с бездомным. Как там его?..

Саша перевернул страницу и сделал вид, что читает, хотя отлично помнил, с кем подрался Федоров.

Гражданина без определенного места жительства звали Виталий Сергеевич Солдатов. Лет ему было столько же, сколько и Федорову. Наверняка знали друг друга с детства, в школу одну ходили и на танцы.

– Солдатов, – подсказал Федоров. – Виталька Солдатов. Окончательно свихнулся. Живет в развалинах. Жрет на свалке. А квартира стоит запертая.

– У него есть квартира? – изумленно воскликнул Саша.

– Есть. В том-то и дело, что есть хата. Не хочешь в ней жить, не живи. Сдай. Хоть какой-то прикорм, так ведь? – Федоров дождался согласного кивка стажера и продолжил: – А он хату запер и воровать подался.

– Воровать?

– Ну да. Драка-то из-за чего началась? Он у меня с прилавка ананас спер! Ладно бы огурец или пару картофелин. Я бы еще понял и шума не поднял: жрать захотел и все такое. А он ананас уволок и пошел, нагло так: посвистывает, даже фрукт не спрятал. Я ему – стоять. А он мне: да пошел ты. Слово за слово… Понимаете? – Федоров честно и проникновенно заглянул Саше в глаза. – Я и драться-то не хотел, просто напугать его. Стой, говорю, стрелять буду, и игрушку достал. Всегда ношу с собой…

– По привычке, Маклай? – ядовито поинтересовался Исхаков.

Федоров, запнувшись, обернулся на майора и глянул тем самым взглядом, который сразу просигналил об опасности. Недолго он так смотрел – секунду-другую, – но Саша уловил и тут же поверил во все рассказы Исхакова.

Да, перед ним не мирный пенсионер, торгующий огурцами и апельсинами. Это матерый преступник, вовремя ушедший на покой… или в подполье.

– Молодежь нынче наглая, – медленно протянул Федоров, не сводя взгляда с Исхакова, – ничего не знают и не слышали об авторитетах.

– И о понятиях, да? – ухмыльнулся майор. – Чтобы их попугать, ты игрушку в кармане штанов таскаешь? Не убедил ты меня, Маклай. Что произошло между тобой и Солдатовым? Что он хотел от тебя? Денег? За что? За молчание?

– Не знаю, – глухим голосом ответил Федоров и уставился в угол кабинета, не мигая. – У него спроси.

– И спрошу, Коля. Спрошу непременно. Только, думаю, не сдаст он тебя. Как не сдал, когда сел за тебя по статье за угоны транспортных средств. Он же для тебя машины угонял, Коля.

– А вот и нет! – вдруг оживился Федоров, вскакивая со стула. – К их угонам я отношения не имею. Это тебе, начальник, с дружками папаши его надо базарить. Их тема была, не моя. Я туда не совался.

Он мотнул подбородком в сторону Саши Корнеева, и тот остолбенел.

Какие дружки? Какого папаши? Бабушка всегда говорила, что его отец был геологом и сгинул в горах, когда лавина сошла. Вместе с матерью.

– Не понял. – Саша тоже встал и уставился на Федорова. – Какого папаши?

– Твоего, молодой. Твоего!

– И кто же мой папаша, по-вашему? – Язык у него еле ворочался, а в висках давило так, что глаза, кажется, вот-вот лопнут.