Рождественское одеяло [ЛП]

— Пожалуйста, можешь чем-нибудь занять себя? — сказал Ривер через некоторое время, и когда я посмотрела туда, где он сидел на одном из стульев за складным столом, он пристально смотрел на меня поверх страниц книги, которую держал в руке. — Ты сводишь меня с ума всеми этими вздохами.

Я даже не осознавала, что вообще вздыхала, пока Ривер не указал на это, но как только он это сделал, поняла, что это все, чем я занималась с тех пор, как села.

— Ну, и что я должна делать? У тебя нет телевизора. Или интернета. И, по-видимому, разговор не на повестке дня.

Я почти слышала скрежет его челюсти, когда он снова уткнулся в свою книгу.

— У меня там целая полка книг.

— Мне не хочется читать.

— Ну, читай или нет, мне все равно. Но что бы ты ни делала, помалкивай.

Я вздохнула, тяжело и громко, просто чтобы заслужить еще один взгляд из-за книги. Просто ничего не могла с собой поделать. И ухмыльнулась, когда он снова отвернулся.

Единственным светом, оставшимся включенным в помещении, была лампа в углу, и она отбрасывала теплый свет на половину лица Ривера, оставляя остальное в тени. Я удивлялся, как он может читать при свете перед собой, а не позади, и снова поймала себя на том, что хочу указать на это и облегчить ему жизнь, посоветовав переставить стул, но сдержалась.

Отчасти потому, что теперь, когда мужчина сидел вот так, я могла изучать его лицо.

Я не могла объяснить ту бурю эмоций, которую испытывала с тех пор, как увидела его на дороге. На самом деле, я не была уверена, что вообще позволяла себе что-либо чувствовать до того самого момента, пока не увидела, как он читает, сдвинув брови, нахмурившись, как будто книга, от которой он якобы получал столько удовольствия, на самом деле причиняла ему сильную боль.

Просто было… странно снова оказаться рядом с ним. Находиться в хижине, полной вещей, которые пахли так же, как он, и все же ничего похожего на то, как пахло в нашем доме, когда мы жили вместе. Ривер был тем же мальчиком, которого я любила большую часть своей жизни, и все же больше не был им.

Моргнула и вспомнила, как он обнимал меня после бейсбольного матча, потный и вонючий, но я все равно прижималась к нему. Через мгновения я увидела, как он смеется, когда мы выходили из церкви у озера и нас осыпали рисом. Еще одно мгновение, и он обнимал меня, когда я плакала после того, как сожгла свою первую попытку запеканки из курицы по рецепту моей матери в нашем новом доме.

Каждое мгновение — новое воспоминание.

Я потерялась в этих крошечных отметках времени, пока Ривер не взглянул на меня, эти пронзительные зеленые глаза нашли мои, и я быстро отвела взгляд, снова глядя в окно.

Мне хотелось оказаться дома.

Я должна была быть с мамой, папой и моей младшей сестрой Бет. Должна была есть тыквенный пирог и смотреть рождественские фильмы. Или слушать рождественскую музыку, когда мы все сидели вокруг елки, или пить горячий шоколад на крыльце, или украшать печенье, как мы с Бет делали в детстве.