Идеальный реверс

А когда я дорос до отдельной, своей собственной, клетки и регулярных поставок «самок» – почище и более сговорчивых, – это меня уже не радовало. Иногда я к ним даже не прикасался, так что они молча сидели в углу положенное время. По большей части, конечно, пользовался – куда деваться? – но это был тягостный механический акт: просто двигаешься и ждёшь, когда же, наконец, всё закончится.

В сознании капитана всё совершенно по-другому. Искреннее наслаждение. Тело расслабленно, глаза закрыты, и от каждого прикосновения, как от камушка, брошенного в воду, разбегаются тёплые волны возбуждения. Умелые руки массируют всю поверхность члена – неторопливо, но сильно, закручивая движение на головке. Оргазм уже близко. Игривый женский смех, и вдруг сверху к губам прижимается нежная плоть – так и хочется лизнуть. «Осторожнее с зубами, милый». Аккуратные движения языка. Влага с непривычно-одуряющим ароматом.

Стараюсь держать дистанцию с сознанием капитана, но это трудно. Хочется не то что приблизиться, а влезть в его кожу, самому пережить все эти ощущения.

Да уж, меня с таким удовольствием никогда не облизывали. Ну, что я никого не лизал – очевидно. Когда был мелкий, в приюте, я всё это представлял лишь в общих чертах, а потом уже учился на окружающих примерах – лизать «самок» там не было принято. Типа, ты же не будешь делать такое с куском хлеба или одеждой, просто берёшь и используешь по назначению.

У нас максимум, на что приходилось рассчитывать, – это чтобы девушка не плакала, а «обрабатывала» тебя механически, будто деталь на конвейере, одну из сотен точно таких же. Вот это я и считал хорошим сексом. Проблема в том, что чем дальше, тем реже он случался – хитрые девахи просекли, что я не трахаю плачущих, так что в итоге почти каждая на входе в мою клетку тут же принималась рыдать или уж хотя бы тереть сухие глаза и демонстративно шмыгать носом. Сам виноват, конечно, разбаловал их: я не выдерживал и давал какую-нибудь еду – те же шоколадки и конфеты, которыми награждали за победы, я их уже видеть не мог, – лишь бы прекратили заливаться слезами. Мне этих звуков и из соседних клеток хватало.

А у капитана – не так. Никто не плачет, даже наоборот, стонут приятно. Как будто им всё это нравится. Сколько их там, трое? Одну лижет он, две – его… Ну да, он их ещё по волосам гладит, точно их две. Аккуратно, старается не поцарапать – видимо, это воспоминание, а не фантазия.

Так странно, я одновременно чувствую его возбуждение и остаюсь собой – отстранённым и наблюдающим. Да, это очень приятно, но я бы не сказал, что возбуждён физически. К тому же мне настолько непривычны его ощущения, что удивление перекрывает все прочие чувства.