Да что вы знаете о настоящих принцессах?

— Ах! Каждой женщине приятно узнать, что встреча с ней оставила след в памяти и душе мужчины! — произнесла она голосом, который уместнее звучал бы на плацу. — Мне же это приятно вдвойне, поскольку я еще и любящая мать, и поэтому счастлива за дочь, которая сумела произвести на вас такое неизгладимое впечатление! Эжени, девочка моя, ты зря смущалась и уверяла меня, будто лорд Палмсбери не узнает нас и не будет рад продолжению знакомства с нами. Я всегда говорила тебе, что ты слишком застенчива. Да, ты не блистаешь красотой, но настоящий джентльмен оценит твою скромность, прекрасные манеры, покладистый нрав.

По мере того, как мадам произносила свою пламенную речь, лицо её дочери стремительно меняло расцветку со свекольной на белую с прозеленью и с белой на пепельно-серую. Лорд Палмсбери завороженно наблюдал за игрой красок и поэтому не сразу понял, о чем на весь парк вещает громкоголосая дама, а когда осознал, то ему резко стало не до открывшейся его взору феерии цвета.

— Лорд Палмсбери настоящий джентльмен! Возможно, он не сразу осознал, насколько ты лучше, чем все эти вертихвостки, которые только и думают, что о танцах да песенках. Однако я рада, что это все-таки произошло! Ты выделяешься на фоне этих пустышек, вечно щебечущих о тех вещах, в которых они ничего не понимают. Политика, финансы — разве это темы для обсуждения в дамском кругу? А это новомодное увлечение магией! Где это видано, чтобы леди занимались фокусами, как жалкий фигляр в цирке? Видит бог, Амелия была доброй девочкой, но воспитание у нее было сомнительное. Возможно, если бы родители не забивали её бедную головку всякими глупостями, а побольше времени уделяли развитию таких добродетелей, как скромность, уважение к мужу и покорность, то её судьба не закончилась бы столь печально. Нет, моя девочка совсем не такова. Она гораздо серьезнее, и я осмелюсь предположить, что она гораздо больше подойдет на роль супруги такого блестящего дипломата, как вы!

На этом ее речь оборвалась. То ли потому, что она осознала, что сказала лишнее, то ли потому, что высказала все, что собиралась, и хотела предоставить возможность собеседнику согласиться с ней. И глядя в ее победно сверкающие глазки, лорд Палмсбери понимал, что второй вариант выглядит правдоподобнее. Он никогда не поднимал руки на женщину, подобная мысль никогда даже мельком не посещала его голову, однако в залитом солнечным светом парке он впервые в жизни ощутил такую ярость, что лишь огромным напряжением воли ему удавалось заставить себя не двигаться с места. Желваки его вздулись, костяшки судорожно стиснутых пальцев побелели. Он разрывался между желанием от всей души макнуть миссис Бадауд лицом в фонтан или надавать оплеух этой идиотке, дабы привести ее в чувство. Оценить, как долго продолжалась возникшая в безумном монологе пауза, было затруднительно, казалось, время замерло.