Да что вы знаете о настоящих принцессах?

Щелк-щелк! Внезапно раздавшийся из угла комнаты звук заставил дам с удивлением обнаружить еще одного гостя или, правильнее сказать, гостью.

На спинке одного из стульев, покачивая ногой, восседала сухонькая старушка. Одета она была в костюм, сшитый по моде пятидесятилетней давности, на носу старушки поблескивали стекла пенсне, в руках она держала зонт-трость внушительного размера, раскладывая и складывая который, и получала щелкающие звуки. В целом в ее облике явно преобладал зеленый цвет, временами казалось, что даже ее бледная кожа и абсолютно седые волосы отливают зеленью. Рост старушки был таков, что если бы она вздумала встать, то ее макушка, украшенная замысловатой прической, вряд ли была бы выше колен любого из присутствующих.

— Ох! — вскричала Сели, всплеснув руками в притворном ужасе. — Простите мне мою неучтивость! Позвольте представить вам мисс Грин, моего большого друга и мою компаньонку.

— Приятно познакомиться, — прошептала леди Мария, передвигая очки вверх и вниз по носу, видимо пытаясь тем самым настроить резкость.

— Очень приятно, — вторила ей леди Анна, теребя затянувшийся на шее узел из шляпных ленточек.

— Но ведь она фейри! — воскликнула Лизи, несмотря на все попытки Кити, незаметно призвать сестру к молчанию.

— Да, это очевидно, не правда ли! — со смехом отозвалась Селия, а затем уже серьезнее продолжила. — Мисс Грин не слишком разговорчива, но поверьте, она очень рада с вами познакомиться. За время, которое она меня опекает, она много сделала для меня и не единожды выручала меня из различных переделок. Я очень к ней привязана. И надеюсь, что в этом доме к ней будут относиться с должным уважением.

Старушка слушала монолог своей юной спутницы, и по ее лицу было видно, что эти слова ей приятны, но пыл, с которым они произнесены, она считает несколько излишним. Лицо мисс Грин, как, впрочем, лицо любого из ее народа, было чрезвычайно подвижным. Мимика этих маленьких зеленых человечков была настолько богатой, что они умудрялись поддерживать разговор с собеседником, не произнося при этом ни звука. Нос, губы, глаза, да что там, каждая морщинка, каждая складочка на их забавных мордашках, казалось, жили своей независимой жизнью и находились в постоянном движении. Только фейри умели одним движением брови, одним взмахом ресниц или опущенным уголком рта признаться в любви, окатить презрением или обсудить погоду за последние две недели. Эти их способности были предметом черной зависти всех профессиональных актеров, которые могли работать над выразительностью мимики всю жизнь, но не достигали и сотой доли того, что давалось маленькому народцу вовсе без всяких усилий и было для них так же естественно, как для других дышать.

Мимика — это не единственная возможность общаться с фейри. Однако ко второму способу, а именно к полной мысленной связи, сами фейри прибегали крайне неохотно и крайне редко. Поскольку при таком общении все мысли и чувства человека становились для них открытой книгой, они начинали чувствовать себя ответственными за «собеседника», «усыновляли» его и присматривали за ним всю его жизнь. Человек мог и не знать, и не замечать такого присмотра, просто ему начинало несказанно везти в делах или в любви, а несчастья и неприятности обходили стороной. Имеющий опекуна-фейри никогда не совершал подлых или жестоких поступков. Даже если у него возникало такое намерение, то в последний момент находилось какое-либо препятствие для свершения неблаговидного деяния. Хотя часто ли тебе захочется совершать что-то отвратное, если жизнь у тебя складывается удачно, в доме достаток и в семье мир? Вполне понятно, почему фейри не торопились связывать себя подобным образом и взваливать ответственность за чужое счастье и благополучие на свои хрупкие плечи.