Автобиография

Ученый еврей не проявлял особенного интереса к управлению домашним хозяйством. Однако он честно старался вести бухгалтерию, заключать контракты, участвовать в судебных процессах и т. п. Мать же моя, напротив, была весьма энергичной женщиной, склонной ко всякого рода хозяйственной деятельности. Она была мала ростом и еще очень молода.

Не могу не рассказать одну историю, оказавшуюся первым воспоминанием моего детства. Мне тогда было около трех лет. Купцы и в особенности шаферы (последние занимались транспортировкой судов, а также покупкой и доставкой товаров для зажиточных семей) очень любили меня за мою бойкость и постоянно шутили со мной.

Эти веселые господа дали моей матери, вследствие ее малого роста и живости, прозвище Куца, то есть Жеребенок. Часто слыша это слово, обращенное к ней, я тоже, не зная его значения, стал ее так называть: «Мама Куца». Она была против: мол, Бог накажет того, кто называет свою мать прозвищем.

Один из шаферов, господин Пилецкий, ежедневно пил у нас чай и всегда давал мне кусочки сахара. Но однажды он сказал, что одарит меня лакомством только после того, как я произнесу: «Мама Куца». Я ни в какую не желал делать этого в присутствии матери. Тогда Пилецкий попросил ее уйти в другую комнату. Когда она удалилась, я подошел к нему и прошептал на ухо: «Мама Куца». Однако он настаивал, чтобы я говорил во весь голос, и пообещал дать столько кусков сахара, сколько раз я громко произнесу требуемое. Я нашел выход из положения и произнес: «Господин Пилецкий хочет, чтобы я сказал: „Мама Куца“, а Мама Куца не велит мне говорить: „Мама Куца“, потому что Бог наказывает того, кто говорит: „Мама Куца“, поэтому я не скажу: „Мама Куца“», — и получил пять кусочков сахара.

Отец мой вел домашнее хозяйство щедрее, чем дед. Он приобрел в Кенигсберге всякого рода красивые и полезные вещи, оловянную и медную посуду. Мы стали лучше есть и одеваться красивее, чем прежде. Меня даже одевали в камку [37].