Автобиография

И тут появился месье А. {29}, человек малопримечательной внешности, но чрезвычайно глубокого ума. Среди прочих трудов он создал книгу о танцевальном искусстве {30}, в которой описал его правила, определил все возможные неправильные движения ногами a priori {31}, свел все танцы к десяти {32} и твердо объявил, что танцевать следует согласно этим правилам.

После него пришел господин З. {33}, весьма гордый человек тяжелого характера. Он заявил, что ни от чего не зависит, ничего не любит, ни к чему не испытывает ненависти и ничего не боится; и, даже если у него во время танца случатся такие колики, что хоть на стену лезь от боли, он и виду не подаст.

Месье Пирр {34} не хотел ничего знать ни о даме, ни о ее горничной. Он утверждал, что танец очень полезен для здоровья в качестве физического упражнения.

И вот очередь дошла до молодых кавалеров {35}. Хотя последние танцевали с бо́льшим вкусом и грацией, но, как и прежние, успеха не достигли. Среди них возродились старые споры, и все осталось — за исключением небольших изменений — по-старому. Один из самых толковых среди них {36} не смог больше переносить подобное донкихотство. Он заметил, что столь восхваляемая дама есть плод воображения; ее образ хоть и побуждает безрассудного рыцаря к свершению подвигов, но в то же время, если не предпринять соответствующих мер предосторожности, может привести ко всякого рода безумствам. Он показал также, как это происходит и как от сего уберечься. Это произвело сенсацию. Появились партии. Одни упорно пытались упрочить до сих пор не подвергавшееся сомнению существование высокочтимой дамы. Другие разочаровывались в этом предприятии. Мой друг <…> {37}, который при сем присутствовал, тоже вмешался. Он не только с энтузиазмом присоединился к утверждению о мнимости дамы, но высказался в том смысле, что можно быть хорошим кавалером и не влюбляясь в подобное порождение собственного ума, и бросил перчатку обеим партиям, дабы они защитили свои взгляды против его доводов. Некий трусливый тип в маске, примкнувший к «партии противников существования дамы», первым увидел картельный вызов и, слишком мало доверяя своим силам, чтобы принять его, ответил на вопрос общества о содержании письма так: «Я не понял, его невозможно прочитать».