Вкус подчинения (СИ)

От праздного изучения пространства перед собой Гермиону отвлекли координаторы и начальники секторов Отдела магического правопорядка, толпой повалившие на совещание к Кингсли, которое должно было вот-вот начаться. Не успела она прийти в себя, как оказалась в объятиях Гарри и Рона, которых в последний раз видела почти месяц назад: им пришлось пропустить прошлое совещание из-за важного расследования.

– Как ты, Гермиона? Отлично выглядишь! – улыбнулся Рон. Решив остаться друзьями после того импульсивного поцелуя на руинах Хогвартса, они оба, похоже, испытали лишь облегчение. Детская дружба вряд ли переросла бы в нечто большее, и нездоровые отношения, родившиеся во время войны, лишь измучили бы обоих, поэтому Гермиона искренне обрадовалась, узнав спустя пару месяцев после победы, что у Рона закрутился бурный роман с Парвати. Который продолжался до сих пор.

– Я выгляжу как обычно, – отмахнулась она, переводя взгляд на внимательно разглядывающего ее Гарри.

– У тебя глаза сияют, – сказал он и понимающе улыбнулся. – Мы его знаем? Кем бы он ни был, твои друзья его уже одобряют, если он заставляет тебя так светиться.

– Гарри! – возмутилась Гермиона, заливаясь краской. – Это просто новый костюм! И много кофе. Никого у меня нет! Кроме Кингсли. Он единственный мужчина в моей жизни, с кем у меня стабильные отношения и регулярные встречи. Я замужем за работой, ты же знаешь.

Ставший в последнее время невыносимо проницательным Поттер покачал головой, показывая, что не верит ни единому ее слову. Натаскали его там в Аврорате, черт побери!

Ее спас вошедший Сэвидж, начальник Гарри и Рона. Жизнерадостный и ироничный, он воскликнул, едва пойдя в приемную:

– Так и знал, что вы оба не пройдете мимо мисс Грейнджер! Я бы и сам не отходил от нее весь день, но отчет по делу убийц-близнецов сам себя Министру не предоставит! За мной, ребятки! Не отстаем, Поттер, Уизли!

Уизли.

«Уизли», сэр. Мое стоп-слово – «Уизли».

По телу снова прошла волна сладкой дрожи, когда Гермиона вспомнила всё, что с ней делал Снейп. И всё, что делала она сама рядом с ним. У нее словно отключились какие-то участки мозга, отвечающие за приличное поведение в социуме, и активизировались животные инстинкты, заставляющие искать себе мужчину – самца, – ловить его запах, тереться о него… Великий Мерлин, она терлась об его ногу! Бесстыдно, похотливо, совершенно неприлично терлась об его ступню и пальцы, чтобы удовлетворить дикое необузданное желание, что он разжег в ней одним своим присутствием рядом! Ведь она потеряла голову уже тогда в баре, когда он один, даже не достав палочку, вышел против троих бандитов с ножами. То всепоглощающее ощущение его внутренней силы и магической мощи, готовой разнести все вокруг к чертям, уже сокрушило ее волю, вынудило мгновенно забыть о желании хлопнуть дверью и сбежать и побудило пойти с ним «на разговор», хотя еще каких-то десять минут назад она не желала его видеть. А дальше все было как в тумане: его незабываемый голос, который еще в школе заставлял ловить каждое слово на уроках, его непревзойденное владение ударными инструментами, то, как он ее порол, постепенно разогревая, тщательно дозируя силу со скрупулезностью зельевара, отмеряющего нужное количество ингредиента, тот пожар, что он разжег на ее коже и между ног… А ведь он даже ни разу не прикоснулся к ней! Даже трусики с нее снял с помощью магии. Он дотронулся до нее лишь своей длинной и широкой ступней и пальцами, которые бесспорно можно было назвать изящными. До прошлой субботы Гермиона никогда не задумывалась, что пальцы ног тоже могут быть такими, но теперь, кажется, они не выходили у нее из головы так же, как когда-то и пальцы его рук.

Весь вечер воскресенья она думала об этом, переделав дела и слегка придя в себя от шока, последовавшего за холодным осознанием того, что она сделала: напросилась на сессию к бывшему учителю. Сама. Конечно, не без помощи подлеца Малфоя, но винить его в том, что произошло уже после его ухода, было бы малодушием. Как бы то ни было, в воскресенье вечером она ласкала себя, думая о пальцах Снейпа. О нем самом целиком она старалась не думать: слишком силен был контраст между сильной и независимой Гермионой, востребованным и перспективным специалистом Министерства, и послушной отзывчивой нижней, которая до сих пор настолько тихо и незаметно жила в ней, не смея подать голос, что о ней уже почти позабылось. Лишь подсознание кричало, что что-то не так, заставляя беспокойно метаться, не находя себе места. Но теперь, кажется, эта ее тайная сторона наконец успокоилась. Остался лишь стыд. И следы на заднице.