Вкус подчинения (СИ)

– Три! – на последнем она закричала и после этого расслабилась, чувствуя, как ее переполняет ошеломляющее безграничное счастье. Она справилась. Выдержала наказание от самого Снейпа.

– Очень хорошо, мисс Грейнджер, – будто услышав ее мысли, похвалил он. – Но я с вами еще не закончил.

От этих слов по спине прошла горячая волна, а сердце заколотилось еще быстрее.

– Встаньте, – скомандовал Снейп, и Гермиона нехотя подняла голову, стараясь придать лицу нейтральное выражение, хотя затуманенные глаза выдавали ее состояние. Она неловко сползла с кровати и, обернувшись, обнаружила, что он сидит в кресле, внимательно наблюдая за каждым ее движением. Повисло молчание, и Гермиона уставилась в пол, не выдержав его пристального взгляда. Трусики упали на пол, и она переступила через них, отбросив в сторону. Переминаясь с ноги на ногу и не зная куда деть руки, она поняла, что он нарочно заставляет ее стоять перед ним в задранном до пояса платье и испытывать неловкость из-за отсутствия трусиков, хотя Снейп смотрел только ей в глаза.

– Напоминаю вам, что вы все еще на сессии, мисс Грейнджер.

Не зная, что кроется за этим напоминанием, она осмелилась вопросительно на него посмотреть. Он сидел расслабленно, откинувшись на спинку кресла. Рубашка была полурасстегнута, а ноги босы, и Гермиона осознала, что не поняла, когда он снял ботинки. Одна рука задумчиво потирала подбородок, а вторая лежала на подлокотнике, и взгляд Гермионы задержался на его пальцах. Изящные и длинные, они еще в Хогвартсе были предметом ее восхищения. То, как он держал палочку, когда колдовал, или нож, нарезая ингредиенты для зелий, казалось музыкой, воплощенной в простых жестах, и пальцы будто повторяли эту слышную одному ему мелодию. Гермиона поймала себя на мысли, что хотела бы ощутить его прикосновение… И эта невероятная, почти безумная идея зависла в воздухе, не желая исчезать.

Темные глаза словно читали ее мысли, хотя легилименцией он явно не пользовался. Шевельнув пальцами, Снейп сделал странный жест, будто потирая что-то, и Гермиона вспыхнула и отвела взгляд.

– На колени, мисс Грейнджер.

Безумие.

Безумие витало в комнате, заполненной терпким ароматом бергамота и можжевельника, а теперь еще и густым раскатистым отзвуком его голоса. Задница все еще горела пламенем, что он разжег, а между ног было мокро… И в этом тоже была его вина.

Медленно, как под гипнозом, Гермиона опустилась на колени у его ног. Желание, мучительное, неудовлетворенное желание терзало ее похлеще любой пытки. Грудь вздымалась от частого дыхания, а голова кружилась. Она больше не была Гермионой Грейнджер. Отринув все, что диктовал ей разум и мораль, она вернулась к истокам, позволив себе раствориться сначала в боли, а затем в похоти. И сейчас она чувствовала себя свободной от всех оков. Здесь, на коленях перед этим человеком с черной бездной в глазах.

– Ты хочешь о чем-то попросить, Гермиона?

Гермиона. Если бы он назвал ее мисс Грейнджер, – так, как было принято в обществе, скованном правилами и запретами, – это мгновенно выдернуло бы ее из того сладкого дурмана, в котором она находилась. Но, похоже, Снейп понимал ее лучше, чем ей казалось. И эта догадка сломала последний барьер, удерживающий ее в рамках.

– Пожалуйста… сэр… позвольте мне… кончить… – умоляюще прошептала Гермиона, подняв на него затуманенный взгляд.

Снейп молча смотрел на нее, и его пальцы забарабанили по подлокотнику, приковывая к себе жадные взгляды нижней у его ног. Затем, приняв решение, он слегка подался вперед и медленно и четко произнес:

– Сядь на корточки и раздвинь колени. Руки положи на бедра. Позу без моего разрешения не менять.

Его голос доносился до нее как сквозь вату, но тем не менее Гермиона четко выполнила инструкции, гадая, что будет дальше. Его взгляд скользнул по ее телу, будто лаская, а затем остановился на раздвинутых бедрах, из-за размазавшейся смазки блестящих в тусклом свете одинокой лампочки. Между ног все горело и пульсировало, и Гермиона едва сдерживалась, чтобы не нарушить его приказ и не дотронуться до себя. Снейп бесцеремонно разглядывал следы похоти на самом интимном участке ее тела, а затем чуть склонился вперед и вкрадчиво произнес:

– Ты хочешь, чтобы я дотронулся до тебя… поласкал пальцами.

Сердце готово было выскочить из груди, когда она услышала это и неосознанно подалась вперед, облизнув пересохшие губы.

– Бойся своих желаний, ибо они не всегда исполняются так, как хочется, – произнес бархатный голос, и его нога вытянулась вперед, проникая между ее бедрами, и дотрагиваясь изящным большим пальцем до распухшего ноющего клитора.

Гермиона застонала и согнулась почти пополам от нахлынувших ощущений. Где-то на задворках сознания слабый голос рассудка кричал, что Снейп ласкает ее ногой, но его быстро заглушило дикое ошеломляющее удовольствие. Он касался ее умело, то поглаживая ступней налившиеся половые губы, то потирая большим пальцем клитор, и она сама стала подаваться навстречу его прикосновениям, делая бедрами круговые движения.

Из груди вырвался низкий животный стон, и Гермиона в испуге открыла глаза и встретилась взглядом с черной бездной. И пропала в ней.

Палец коснулся влажного входа, и она подалась вперед, со стоном насаживаясь на него. Чуть подразнив, он вернулся к клитору, сладко, почти до боли изнывающему по новой ласке. Гермиона задрожала всем телом и, боясь потерять равновесие, впилась ногтями в чулки, оставляя на них зацепки. Ступня Снейпа легла на ее промежность, и смазка захлюпала, когда Гермиона сжала бедра, подаваясь навстречу мелким частым движениям его ноги. Теперь она кричала безостановочно, захлебываясь криком и задыхаясь, отдаваясь своим самым низменными желаниями, самым грязным фантазиям и дикой животной похоти. Большой палец потирал клитор все быстрее и быстрее, бедра сжались еще сильнее, и Гермиону накрыло ударной волной разрушительного оргазма, который смел ее сознание, на несколько секунд превратив его в чистый лист.